Он поворачивается, открывает шкафчик рядом с душем и достаёт пару полотенец.
— Оставлю их здесь, на стойке. Тебе что-нибудь ещё нужно?
Я моргаю, потеряв дар речи.
В комнате разливается терпкий, свежий аромат эвкалипта, и сердце сбивается с ритма. Вот что я всегда чувствовала на его коже. Он, должно быть, часто принимает такие ванны.
Кэш снимает шляпу и запускает руку в волосы.
— Что?
Я качаю головой, прищуриваясь.
— Кто ты вообще, чёрт возьми?
Его губы дёргаются в улыбке.
— Твой управляющий. А теперь в ванну.
И, не дав мне времени на возражения, проходит мимо и закрывает за собой дверь.
Глава 18
Кэш
В ловушке
Что там говорят британцы? Сохраняйте спокойствие и продолжайте?
Я стараюсь изо всех сил следовать этому принципу, направляясь на кухню. Ровные, уверенные шаги.
Ровное, уверенное сердцебиение.
Только вот оно ни черта не ровное. И уж точно не уверенное. Пульс грохочет по телу, словно ударная волна, каждый удар — напоминание о том, что прямо сейчас в моей ванной раздевается Молли Лак.
Я наливаю себе стакан воды и залпом выпиваю. Пот стекает по шее и спине. Вздрагиваю, когда слышу глухой звук.
— Прости! — окликает Молли. — Это просто мои ботинки.
Косившись на бутылку текилы у холодильника, я думаю, не сделать ли мне глоток. Или три. Почти четыре часа. Вполне себе ближе к пяти, верно?
Неправильно думать о том, как Молли выглядит, снимая одежду. Совсем неправильно представлять, как она сбрасывает джинсы, как ткань соскальзывает на пол вместе с трусиками.
Она ведь только что рыдала в амбаре, черт возьми. Бедняжка совсем разбита. Мне нужно позаботиться о том, чтобы с ней все было в порядке.
А вот хвататься за текилу, открывать дверь в ванную и…
Нет. Нет, нет. Даже думать об этом не буду.
Так что я глотаю воду и жду, когда это напряжение в теле ослабнет.
Молли сегодня работала на износ. Слишком сильно. Я не должен был позволять ей снова выходить в амбар после обеда. Но позволил. И чувствую себя дерьмово, что не заметил раньше, как ей тяжело.
Вот почему я привел ее сюда. Конечно, мог бы просто отвезти в Новый дом. Молли взрослая женщина. Она может сама о себе позаботиться.
А что, если я хочу позаботиться о ней?
Даже закаленные работники ранчо временами ощущают боль в мышцах. Это всегда неприятно. А у Молли все болит так, что одними таблетками тут не обойтись.
Не перегнул ли я палку, набирая ей ванну? В какой-то части меня гложет чувство, что это уже чересчур. Что я вторгаюсь в какую-то личную территорию. Обычные люди не приглашают своих начальников в свой дом, чтобы те понежились в горячей воде.
С другой стороны, наши с Молли отношения далеки от обычных. Как мне быть нормальным рядом с девушкой, которую я люблю ненавидеть?
Только я ее больше не ненавижу. Я… сам не знаю, что чувствую. Но знаю одно: я не оставлю ее одну, плакать в ванной.
Я мог бы уйти. Наверное, даже должен. Еще куча дел в амбаре. Несколько звонков, на которые я не ответил за день.
Но ноги не двигаются. Вместо этого я вешаю шляпу на крючок у двери, беру телефон, благодаря Wi-Fi в домике мне не нужен рация, и набираю Дюка, который наверняка сейчас в Новом доме, перекусывает.
— Все сделаю, — говорит он после того, как я отдаю ему распоряжения. — Сойер и Элла заглянули, попрошу их помочь.
— Поцелуй за меня малышку. Увидимся за ужином.
— Ты в порядке? — Дюк делает паузу. — Я видел, как ты уходил с Молли.
— Я буквально вынес ее из амбара, чтобы она перестала работать. Она себя загнала.
Дюк усмехается.
— Что-то мне подсказывает, ты был не против нести ее.
— Заткнись.
— Она в порядке?
— Я разберусь.
— О, еще как разберешься.
— Я вешаю трубку.
— Вы бы классной парой были.
— Пока, Дюк.
— Только полегче с ней, ладно? Нам нравится Молли. Конечно, у нее сомнительный вкус на мужчин…
— Почему? Потому что ты ей не нравишься?
Брат смеется.
— Потому что ей нравишься ты.
— Заткнись, — повторяю я, хотя сердце пропускает удар. — Я ей не нравлюсь. Мы просто… работаем вместе.
Дюк откровенно хохочет.
— У тебя голос странно прозвучал, когда ты сказал, что остановил ее от работы.
— Я просто не ожидал, что она так надорвется, вот и все.
— Дочь Гарретта? Серьезно? Та, которая вставала в четыре утра почти каждый день, пока была здесь?
Я стону.
— Она совсем не такая, какой я ее себе представлял.
— О, да. Заговор закручивается.
— Никакого заговора нет. Если не заткнёшься, завтра весь день будешь навоз грести.