- Прошу прощения, благородная алетра, - обратился Джеймесон к алетре Кетрин, - надеюсь, вы извините нас с Аркадией, нам необходимо подготовиться к встрече гостей.
Мужчина крепко взял девушку за руку, которую она безуспешно попыталась вытянуть. Бросив отчаянный взгляд на подругу, Арчи увидела так ненавидимое ею выражение загадочности на лице Кит.
- Разумеется, благородный алетр, - мурлыкнула она, - я должна проверить несколько тонких моментов. Ведь праздник этот — моё детище!
И стремительно взмахнув подолом, Черная Вдова удалилась в столовую инспектировать серебро и хрусталь.
Арчи осталась один на один с женихом. Она медленно перевела взгляд с закрытой двери столовой на алетра Джеймесона и встретилась с проницательными зелёными глазами. Она тут же вспомнила наставление подруг и растянула губы в улыбке. Алетр хмыкнул и, положив её руку себе на локоть, повёл девушку вглубь дома, где находились кабинет и небольшие приватные гостиные.
Ноги и без того с трудом слушались Арчи, теперь же она просто спотыкалась на каждом шагу. Джеймесон остановился и, резко повернувшись к ней лицом, что-то спросил. От волнения кровь громко шумела в ушах Аркадии и вопроса она не разобралась.
- Простите, что вы сказали? - уточнила она.
Алетр глубоко вдохнул и запрокинул голову назад. Потом медленно сквозь зубы выдохнул воздух.
- Я спросил, удобная ли у вас обувь, милая.
Его снисходительный тон взбесил Аркадию в одно мгновение, заставив забыть о волнении и страхе.
- Вполне, благородный алетр, - заверила она жениха, заслужив скептический взгляд.
- Прекрасно! В таком случае прошу вас!
Джеймесон открыл дверь кабинета и проследовал за гостьей.
Кабинет представлял собой типичный образец классического мужского убежища. Дерево и металл, камень и тёмно-синий бархат, тяжёлая мебель и горящий в камине огонь, потёртые кожаные переплёты толстых книг на доходящих до потолка полках. Аркадия робко остановилась посреди комнаты и неприлично разглядывала обстановку. Джеймесон с гордостью наблюдал за произведённым эффектом. Этот кабинет он обставлял сам, когда его отец был ещё жив, но уже переложил все дела на широкие плечи сына и удалился в загородный дом.
- Присаживайся, Аркадия.
Он сразу взял неофициальный тон в надежде сбить с толку и расположить к себе.
Девушка осторожно прошла к столу и медленно опустилась в кресло для посетителей. Джеймесон отметил для себя эту настороженность, но принял за обычную для девушек робость.
- Нам стоит обсудить некоторые моменты, - начал он. - Сегодня я представлю вас в качестве своей невесты, а у меня до сих пор не было возможности надеть вам на палец кольцо. Надеюсь, оно не покажется слишком вычурным.
С этими словами Джеймесон поднялся, обошёл стол и опустился перед Аркадией на одно колено. В руках он держал фамильное кольцо, которое только сегодня достал из потайного сейфа. Крупный лучистый изумруд и несколько небольших бриллиантов в обрамлении благородного сочетания жёлтого и белого золота. Простота и роскошь - девиз рода Перегельских, нашли отражение в этом произведении ювелирного искусства, пусть ему и исполнилось больше пятисот лет.
Аркадия застыла, не в состоянии оторвать взгляд от сияния камней, которые расплылись из-за выступивших на глазах слёз.
Лгуньей будет та девушка, которая заявит, что её не тронет до глубины души стоящий перед ней на коленях красивый успешный мужчина.
Арчи считала себя великолепной лгуньей, поэтому решила, что этот момент слабости останется в секрете. Медленно она оторвала правую руку от подлокотника и протянула вперёд. Моргнуть и перевести взгляд она опасалась, чтобы даже ненароком слеза не соскользнула с ресниц. Кольцо легко скользнуло на безымянный палец и село как влитое.
"Иду ко дну," - подумала Арчи.
- Что ж, формальности соблюдены, - медленно приговорил Джеймесон, всё ещё наблюдавший за игрой света на гранях изумруда. - Пора перейти к юридическим тонкостям.
Он поднялся, вернулся за стол и принялся перекладывать бумаги, хотя они и были им давно тщательно подготовлены. Себе он говорил, что это не волнение, что надо просто дать девушке время прийти в себя, ведь не заметить её реакцию на кольцо мог только слепой. Она, конечно, ждала от него признания в любви и поцелуя. Против поцелуя и продолжения Джеймесон и сам не возражал. Но дело прежде всего. А заодно опустить на землю, избавить от ненужного романтизма.
Флитцер и представить не мог, что Аркадия уже взяла себя в руки. Сейчас её мысли пестрили нецензурными словами и скептическими замечаниями, поэтому она упорно молчала.