- Вы волшебница, сина Генриетта, - прошептал Силен.
- Вам нельзя разговаривать! - взволнованно прервала его Хэрри. - И вообще, старайтесь поменьше двигать лицом - кожа ещё слишком нежная, может лопнуть.
- Всё равно, - чуть шевеля губами продолжил мужчина. - Вы точно добрый дух. Заботливая, нежная, красивая...
- Перестаньте болтать, - резко оборвала излияния пациента Мастер. - Иначе все мои старания насмарку. А ресницы и брови отрастать будут без моей помощи.
- Как вы, такая светлая, оказались в этой компании? - упрямо не замолкал мид-алетр.
- Эта компания, как вы выразились, единственные люди, которые меня поддерживают не на словах, а на деле, - горячо высказалась Хэрри. - Только к ним я могу прийти со своими бедами и проблемами и знать наверняка, что помощь будет.
Девушка хотела встать и уйти, но пациент дёрнулся её задержать и болезненно зашипел.
- Постойте! - прокряхтел он. - Я не хотел вас обидеть. Но ведь здесь опасно, а детский приют такое удобное место для преступников, чтобы скрывать свои тёмные дела. Вас используют! Вас и ваших детей.
Хэрри аккуратно поправляла смоченную в настойке ткань на лице и руках пациента и молчала. Потом села на стул, как прежде, и, вздохнув, будто решившись на что-то, заговорила:
- Когда-то давно Кэш спас меня от страшной участи, помог, вернул веру в людей и светлых богов. Поддерживал меня всё время, помогал. Я, разумеется, по мере моих скромных сил старалась ответить светом на свет. Вы видели расходные книги и представляете, какие сложности у заведений, подобных нашему. Неужели вы думаете, что на те жалкие подачки по праздникам можно содержать несколько десятков детей?!
Мид-алетр молчал. Подобные доводы он и сам приводил себе постоянно, пока стоял в засаде возле запущенного здания в грязном переулке. Только тогда эти доводы были доказательством вины. Сейчас же, из уст Генриетты Восторн, они звучали скорее обвинением обществу, собственными жадными руками толкающему бедняков на путь преступления.
- Вы говорили о похищенных девушках, - чувствовалось, что Хэрри осторожно подбирает слова, раздумывает, стоит ли продолжать разговор, доверять журналисту тайну - на тайны у Силена был нюх. - Так вот, вы ошибаетесь, Кэш не имеет отношения к похищениям. Наоборот, он ищет настоящего преступника. Кэш никогда и никому не позволит обижать женщин! Он помогает мне спасти одну из моих сотрудниц, которая пропала недавно, и я боюсь, что она стала жертвой злодея. Если у вас есть информация, не скрывайте её, прошу вас! - Хэрри порывисто схватила мужчину за руку, и тот с трудом сохранил спокойствие на лице, даже не поморщился от боли. - Дайте им шанс! Кэш найдёт их, я знаю.
- Откуда такая уверенность, что он не лжёт и помогает, а не просто тянет время, чтобы потом сказать, что не успел? - усомнился Силен.
- Потому что когда-то на месте этих девушек была я, - прошептала Хэрри и отвернулась, пряча лицо. - И меня никто не спас. Я спасла себя сама, много позже. Ни тогда, ни теперь Кэш не торговал живым товаром. Я не стану делиться подробностями, вам придётся просто поверить мне на слово. Или не поверить, на ваше усмотрение. А теперь отдыхайте.
И Генриетта наконец оставила Тиронса одного, дав достаточно пищи для размышлений.
"В самом деле, - размышлял журналист, - почему я вдруг так безоговорочно поверил неизвестному источнику. Конечно, наводка сработала и привела в логово зверя, но доказательств нет никаких. Информатор мог так же ошибиться с выводами, как и я сам. Но и поменять точку зрения так резко невозможно. Хэрри добра и наивна, её просто ввести в заблуждение, она нуждается в защите и поддержке, вот и тянется к этому рыжему мерзавцу. А я смогу её защитить гораздо лучше. Надо только втереться в доверие к главарю. И я знаю, как это сделать. Только бы познакомиться с ним лично."
Приняв решение и прикинув новый план, учитывающий всю известную на данный момент информацию, мид-алетр Силен уснул, чтобы проснуться полным сил и воли.
16.1
Утро перед свадьбой
Арчи и Кит
Арчи стояла перед высоким зеркалом и хмуро осматривала свой наряд. Малейшее движение отдавалось перезвоном многочисленных украшений, художественно развешенных неутомимой алетрой Кэтрин. Само платье напоминало огромное воздушное пирожное из взбитых сливок, но аппетита почему-то не вызывало. Арчи подташнивало.
Организатор праздника сидела в кресле с чашкой чая в руках и наблюдала за подругой. Наконец, не выдержав тишины она взорвалась:
- Ну, что ты молчишь?!
Аркадия молчала утром, когда её подняли из постели. Молчала, пока её умывали и обрабатывали лицо и тело. Молчала во время мучительного для неё одевания в очередное мешковатое платье с корсетом и длинной многослойной фатой. Молчала, когда наносили неяркий макияж. Молчала и хмурилась.