Тайр потянулся и ткнул пальцем в разложенную на ковре карту:
- Это здесь. Гральд все мечтает, что наш Принц начнет полноценную военную компанию, и они очистят Пустошь от гайранов. Стейр, кстати, распоряжается гайранами, как собачонками своими, и это может означать только одно: он очень хорошо им платит. Хотел бы я знать, откуда у мерзавца столько денег?
А утром первое Кешкино настоящее путешествие по Серебряному пределу началось с того, что ему не дали лошадь. Увидев, как он топчется вокруг черной кобылы и неловко пытается пристроить ногу в стремя, Тайр спросил:
- А ты на лошади-то раньше сидел?
Кешка посмотрел на лошадь, которая недоверчиво косилась на него карим глазом и фыркала, раздувая челку, и сознался, что весь его опыт по части лошадей сводится к той безумной скачке по берегу и совместному речному заплыву с перепуганной лошадью гайранов. «Маловато будет», - рассмеялся Тайр, и в итоге через несколько минут Кешка трясся в седле позади Крэла, а на лошадь Тайра выпала дополнительная нагрузка в виде дорожных сумок трелла. У Тайра сумок, собранных служанками под присмотром леди Кайримы, было много больше, и чтобы взять все, ему бы понадобилась приличного размера телега, поэтому Тайр, не вступая в споры, раздарил багаж конюхам, а с собой взял только то, что выбрал сам.
Они выехали за ворота ранним утром, едва только рассвело, посчитав, что чем меньше любопытных глаз увидит их отъезд, тем лучше. К тому же в «Зеленую» стоило прибыть засветло, а еще нужно было заехать к проходу - Кешка хотел позвонить родителям, ведь было совершенно непонятно, когда это получится сделать в следующий раз.
Кешка даже из щели между гаражей выбираться не стал, только прислушался - нет ли кого рядом - и набрал мамин номер. Все было хорошо. Родители отлично долетели и устроились, а Кешка в свою очередь заверил маму, что у него тоже все отлично, и свежего воздуха вокруг сколько угодно. Что было чистой правдой, ночью в Серебряном прошел дождь, ветер до сих пор сдувал капли с умытых деревьев прямо за шиворот тем, кто имел неосторожность подойти к ним слишком близко, было свежо и прохладно. «Отличная погода для поездки», - довольно проворчал Крэл, разглядывая небо, где голубые кусочки боролись с серыми облаками, проглядывая то там, то тут, и потихоньку побеждали.
Жалеть о том, что собственного скакуна ему не доверили, Кешка перестал уже через несколько часов - скакать на лошади оказалось делом совсем не простым. Ныл отбитый о седло зад, ломило уставшую спину, затекли ноги. Пожаловаться, учитывая свои недавние протесты, он не мог, к тому же он никак не хотел выглядеть слабаком и нытиком, поэтому пришлось терпеть, отвлекаясь от неприятных ощущений разглядыванием пейзажа. Холмы вокруг Города были усыпаны небольшими деревеньками. Тайр рассказывал, что у них и названий-то толком нет, вернее они есть, но ими никто не пользуется - так и говорят: «а, это там, в деревне при Городе».
Они проезжали мимо аккуратных изгородей и зеленых прямоугольников полей, а один раз дорогу им преградило огромное стадо коров. До этого вяло бредущие в заданном направлении коровы вдруг взволновались, видимо, почувствовав Полосатого, и заметались в разные стороны под гневные крики озадаченных пастухов. Крэл постарался побыстрее свернуть в сторону и объехать стадо по широкой дуге, пока могучие быки с острыми рогами не усмотрели в них угрозы.
Когда дорога углубилась в лес и запетляла между темно-зелеными соснами и серебристыми айрами, Крэл предложил сделать привал. Стараясь не выдать своей радости, Кешка закивал взглянувшему на него Тайру, и, присмотрев полянку, они расположились на обед. Счастливый Полосатый, пробежавший, как подозревал Кешка, вдвое больше них, наматывая круги по окрестностям, даже не запыхался и довольно вгрызся во взятый специально для него кусок мяса. Меню всех остальных составили хлеб, сыр и тоже мясо, запеченное и порезанное крупными ломтями. В Кешкиной фляжке вместо воды булькал пока местный квас - настоянный на травах, он был ароматным и очень вкусным.
- Я думал, ты будешь против, - сказал Кешка Тайру, когда они, развалившись на траве, отдыхали после еды. - Что не захочешь, чтобы Полосатый уходил из Серебряного. Он же… магический.