- Мы с Вами родственники, как уже установлено.
- Очень далекие.
- Не скажите. Эла Гейрмунд была двоюродной сестрой Эла Доратем, матери Императора. Поэтому я разрешаю Вам называть меня Кэт.
- Это честь для меня, - поклонился мужчина.
Тихо, сказал он сам себе. Она невежественна. Олаф Гейрмунд всегда сам выбирал, какими именами называть тех или иных знакомцев. Но откуда ей знать, как вести себя при дворе? Еще никто не претендовал на родственные связи с ним с такой наглостью и не навязывал ему надлежащую форму общения. Такие замашки типичны для тех, кто внезапно поднимается из низов. И, как правило, они не удерживаются надолго. В истории было всего несколько исключений, и это не тот случай.
- Этот цветок, дядя, - продолжила она, прицелившись к следующему стеблю, на этот раз, темно-лиловому, увенчанному короной многоцветных лепестков, каждый из которых сиял несколькими оттенками красного — от алого до бордового, а несколько также имели вкрапления огненного и фиолетового цветов, - это прямая аналогия нашему с вами случаю.
- В каком смысле?
- У меня дома он называется ромашкой и выглядит намного скромнее. А этот и тот, - она указала на несколько других, а заодно дала сигнал садовнику отойти подальше, - как уже установлено — розой. Непостижимо, невероятно, безумно и абсолютно противоестественно, однако же факт — мы с вами родственники. Я не имею в виду — по материнской линии моего мужа, я имею в виду — по общей для нас с Вами природе. Мы с Вами находимся в таком же близком родстве, как этот цветок — к моей ромашке, а те кусты — к розам в оранжерее, и оба они — к розам моей Земли. Если ваши медики разрежут меня, они наверняка найдут те же клетки и те же органы, что и у любого из вас. Доказательство этого — хотя бы в том, что я все еще жива под вашим небом и особенно, после вчерашнего ужина в посольстве.
- Почему это Вас удивляет? Общие корни человечества — давно установленный факт.
- Для Вас возможно, но не для меня. Для меня это ново и я все еще не могу прийти в себя от потрясения.
- Ну, хорошо, и что же из этого следует?
- А из этого следует, что как из одинаковых семян вырастают похожие цветы, так история Гротарка повторяет историю Земли. Возможно, в каком-то одном, приуменьшенном или преувеличенном варианте.
- А почему не наоборот?
- Может быть и наоборот. Возможно, если я проживу здесь достаточно долго, чтоб ознакомиться с историей отдельных графств за прошлые века, будут еще аналогии. Но сейчас...
- Что сейчас?
- Пока что я этого не вижу.
Олаф поклонился. Глупая девчонка! Подумать только, сколько времени потрачено на бессмысленные рассуждения невменяемого подростка. Его всегда раздражала самодовольная некомпетентность.
- Вы ведь пришли предложить мне мир? - Вдруг спросила она.
- А разве это необходимо? Вы — моя госпожа, Эла Ингратем, и я служу Вам.
- Правдивы ли слухи о том, что за покушением на моего мужа стояла Ваша рука?
- Люди всегда сплетничают. Если я стану опровергать их, я не сумею оправдаться, и Вы не поверите мне. А если не стану — не поверите тоже. Какую же линию мне избрать?
- Разумно. Я принимаю Вашу службу. - Произнесла она протокольную фразу, и он снова поклонился. - Но, дядя, я чужая тут, и мне необходимы союзники. Видите ли, я довольно живуча, и я собираюсь выжить.
- А разве что-то угрожает Вам...
- Кэт, зовите меня Кэт.
- Кэт. Чего Вы опасаетесь? Вы занимаете вторую по значимости позицию в государстве, и нет такой силы, которая могла бы помешать Вам.
- То же самое можно было сказать о Джоне год назад, и тем не менее. Вы умны, дядя Олаф, да вы и сами это знаете. Вы красивы, Вы красивее обоих своих племянников. Что не так уж важно для людей вроде нас с Вами, однако, приятно. Что намного важнее — Вы и есть та реальная настоящая власть, что стояла за троном многие десятилетия.
Он снова поклонился.
- Я предлагаю Вам союз, дядя Олаф. Вы знаете, что я не только чужая тут, но я и не способна установить настоящее Слияние. Мне не так уж важно, кто будет моим союзником и моим партнёром до тех пор, пока всё идет так, как нужно.
- Как нужно государству.
- Разумеется. Именно государству.
- Вы умная женщина, Кэт. - Сказал Олаф, целуя ее руку.
- А вот и еще одно доказательство. Такой же обычай существует и у нас. - Целовать руку, - объяснила она, в ответ на вопросительный взгляд. И тут же обернулась к садовнику и дала ему знак.
- Умная и... красивая. - Повторил Олаф.
- Садовник дал знак. Сюда идут. Благодарю Вас, Олаф Гейрмунд, за этот визит.
- Это была честь для меня, - сказал он, еще раз поцеловал её руку и дал выпроводить себя подошедшему садовнику.