Несмотря на болезнь Гвельд, необходимость поговорить с ней возникла очень скоро и Кэт проникла к ней, как только стало возможно.
В стерильной атмосфере палаты соблюдались базовые, общие для всех условия температуры и давления воздуха. Вот куда надо приходить отдыхать! - подумалось ей. Впервые за долгое время ей не было ни жарко, ни утомительно.
Гвельд лежала, бледная, как простыни кровати, ее пепельные волосы разметались в беспорядке, но глаза уже почти вернули прежний блеск. С нее недавно сняли кислородную маску — поскольку яд, которые вдохнули женщины, в первую очередь поражает гортань и связки, и лишь затем легкие, то и восстанавливать приходится больше гортань, чем дыхательную систему. Успехи местной медицины, конечно, намного превосходили земную — на Земле все это просто невозможно. Кэт и сама все еще кашляла, а Гвельд по всем правилам, должна была умереть. И, тем не менее, она жива и даже может говорить, хотя и с трудом.
- Вы прекрасно выглядите, даже лучше, чем обычно.- Сказала Кэт. - Нужно будет подумать о том, чтоб сделать такие встряски регулярными.
Она добилась своего: Гвельд улыбнулась.
- Хотя, впрочем, это, скорее всего, нас с вами ждет в любом случае, - продолжила она. - Но я пришла не затем, чтоб говорить Вам комплименты, конечно. Как Вы знаете, наверно, Дом Гейрмунд теперь остался без предводителя, поскольку наш с Вами дядя Олаф умер. Вы — наиболее вероятный претендент на лидерство, однако Дом волнуется, Ваши родственники торопятся устроить выборы побыстрее, пока Вы больны и не можете участвовать в этом. Я тормозила процесс сколько могла, но не могу делать это бесконечно. Гвельд, Вы хотите возглавить клан? Конечно, у Вас на это есть право, но после произошедшего я не могу начать процесс, не спросив Ваше мнение. Ведь если Вы станете главой, Ваша жизнь будет в постоянной опасности. С другой стороны, что может быть мучительнее мук неутоленного честолюбия? Решайте, Гвельд. В любом случае, Ваше место советника всегда за Вами.
Она остановилась, ожидая ответа, и перевела дух. Такие длинные речи были не в ее духе раньше, однако теперь она стала к ним привыкать.
- Ройф, мой … мой...племянник... - прошептала Гвельд.
- Ваш народ поражает меня обилием племянников, дядь и других родственников, которых вы готовы вытащить из кармана в любой подходящий момент. - Улыбнулась Кэт. - Хорошо, я прослежу за этим. Ваши интересы, конечно, будут учтены. Вы доверяете своим адвокатам?
- Да. - Ответила Гвельд и после короткой паузы спросила, - Как...?
- Это был Джек. Он прибежал на мой крик и застрелил Олафа, наверно... я не уточняла, правда, как именно. Брр. Теперь, конечно, идут аресты, допросы и все спешат сдать друг друга. Ну, как это бывает всегда. Поэтому они торопятся.
- Могу я его видеть? - Спросила Гвельд.
- Нет, к сожалению. Попечительный совет собрал совещание по его поводу. Я не могу объяснить Вам, я сама этого не понимаю. Но был скандал, связанный с тем, что он прибежал первым. Говорят, это должен был быть Джон... Вы что-нибудь понимаете?
- Да.
- А я вот — нет. И тем не менее... Если бы это был Джон, то он бы погиб, ведь он же не воин. Говорят, на это и рассчитывал Олаф и его план должен был сработать. Но первым прибежал Джек, а у него хороший опыт боевых действий и он знает, что делать с такими ловушками. Джон прибежал только через несколько минут, когда все было уже окончено и обезврежено. Оказывается, там, в зале было еще несколько таких плит, на которые наступаешь, и... я не знала. И все равно, Джека услали, из-за какой-то глупой протокольной мелочи!
- Это не мелочь, Кэт.
- И все равно, разве было бы лучше, если бы погиб Джон? - Упрямо повторила Кэт. - Я чувствую себя... голой. Потерянной. Джек был моим защитником и другом, и теперь его нет. И скоро Вы тоже оставите меня. Помните, я обещала Вам отпуск.
- Считайте, что я из него уже вернулась. - Ответила Гвельд. – И – да, не «ваш народ», Кэт. Ваш народ.
«... По дружеским связям принято оценивать человека. За Кэтрин Вустер всегда катилась волна слухов и сплетен, большая часть которых была вызвана двумя обстоятельствами: ее близостью с Гвельд Великой, чьи действия в истории оценивались неоднозначно и чья мораль неоднократно порицалась биографами. В сущности, лишь дружеское расположение Кэтрин Вустер отчасти реабилитирует мою великую родственницу, хотя даже ей не обелить ее целиком. Ведь, как известно, у Гвельд Великой было несколько связей после того, как она потеряла жениха и вместе с ним — право на трон и Союз, по лекалу которого уже была вылеплена ее женская роль. Говорят, она заводила любовников, чтоб восполнить эту недостачу, также утверждают, что поскольку ее формирование как женщины уже началось к моменту взросления, но не было как следует завершено, то стать полноценной женщиной, женой и матерью она была не в состоянии. Но люди всегда что-нибудь говорят. Находятся и такие, что называют ее извращенкой. И все это — вопреки очевидности: у Гвельд были наследники, так что женское предназначение выполнить ей удалось.