Я опускаюсь обратно на диван и прикладываю максимум усилий, чтобы сосредоточиться на фильме, но мозг все равно возвращается к Кэтчу. Я не могу понять его резкой смены настроения. Мы неплохо проводили время, как тут он начал вести себя так, будто я в чем-то виновата. Я пытаюсь вспомнить, что могла такого сделать, чтобы дать ему повод вести себя со мной так, как сейчас, но у меня не получается ничего выудить из недавних событий и разговоров.
Наконец я слышу, как открывается дверь ванной, и встаю с дивана. На Кэтче только хлопковые штаны, которые, к слову, сидят довольно низко на его бедрах. Грудь абсолютно голая, еще влажная после душа, и я замечаю небольшую дорожку темных волос ниже пупка.
Это первый раз, когда я вижу его без футболки. И боже мой... Он такой мускулистый, поджарый и загорелый. Татуировки украшают обе стороны его ребер. Широкие плечи, идеальные грудные мышцы, подтянутый пресс и эта восхитительная «V» внизу живота ‒ от них просто невозможно оторваться. Вся влага как будто испарилась у меня изо рта и куда-то исчезла. Я поднимаю руку и закручиваю прядь волос, изо всех сил стараясь не выдать своих эмоций.
Я понимаю, что терплю позорное поражение. Ни одна девушка в здравом уме не смогла бы сидеть с каменным лицом, пока Кэтч разгуливал бы перед ней без футболки.
Я наблюдаю, как он рассматривает меня. Его глаза скользят от моих босых ступней выше к голым ногам, затем, задерживаясь на мгновение на моей груди, не прикрытой лифчиком под футболкой, наконец, встречаются с моими. Хотя большая часть моего тела закрыта, я все равно невольно чувствую себя голой.
Проходит несколько секунд, когда он все-таки отрывает от меня взгляд и разворачивается, чтобы уйти в свою комнату.
‒ Ну уж нет! Я не позволю тебе вести себя со мной так, как это делал ты, а потом просто оставить меня тухнуть здесь, ‒ кричу я.
Он не останавливается, поэтому я огибаю диван и иду за ним.
‒ Кэтч, стой, или Бог свидетель...
Он разворачивается, подходит ближе ко мне и рычит:
‒ Что «Бог свидетель»?
Я сжимаю зубы и разминаю шею. Я часто так делаю перед тем, как врезать кому-нибудь по челюсти.
‒ Да что, черт побери, с тобой не так?
‒ Ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться.
‒ Что за хрень? Я всего лишь погладила лошадь, а ты уже психуешь на меня. Думаю, я должна знать, что происходит в твоей голове.
Он подходит на шаг ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Мое тело цепенеет. Я отказываюсь чувствовать перед ним страх.
‒ Тебе становится чересчур уютно здесь, в моей компании, ‒ говорит он, скрипя зубами.
‒ Что? Я здесь всего лишь пару часов и стараюсь быть дружелюбной. Твоя мама неплохо ко мне относится, потому я и отвечаю ей взаимностью. Да и что касается Дакоты, я просто люблю животных. В конце концов, это ты привез меня сюда и попросил притворяться твоей девушкой. ‒ Я развожу руками в отчаянии.
Кэтч подходит еще на шаг ближе. Теперь мы стоим лицом к лицу, и я чувствую его частое, горячее дыхание на моем лице и как дергаются мышцы на его челюсти.
‒ Я не могу так с тобой поступить, Макс.
‒ Как поступить? Перестань ходить вокруг да около и просто скажи. Я делала все, о чем ты меня просил. Я провела целую неделю взаперти на твоем складе. Я поехала с тобой за тысячу миль к какому-то парню по имени Снитч. Я покрасила гребанные волосы, теперь они коричневые! И когда я узнаю, какого черта скрывают Джеймс Келли и «Фиддл», я собираюсь поделиться этим с тобой. И знаешь что? Думаю, я имею право получить ответы на свои вопросы. Кто ты, Кэтч?
Он отходит назад, увеличивая пространство между нами.
‒ Ты хочешь знать, чем я занимаюсь? Что держит меня подальше от этого места и не позволяет приблизиться к тебе?
Мои глаза расширяются, я успеваю только открыть рот, но он не дает мне и шанса ответить.
‒ Я убийца, Макс. Мне платят за то, что я убиваю людей. Я должен был убить тебя. И те люди, к которым я имею отношение, ‒ которые ворвались тогда на склад ‒ тоже убийцы.
Я знала, что это будет нечто серьезное, но чтобы настолько... В отчаянии я протягиваю руки, хватаю его за грудь и толкаю изо всех сил. Он спотыкается, но не падает.
‒ Отлично! ‒ кричит Кэтч и бьет себя в грудь.
Я вздрагиваю от громкого звука.
‒ Я ужасный человек. И ты не должна хотеть даже близко подходить ко мне.
‒ Я толкнула тебя не потому, что не хочу быть рядом с тобой. Я сделала так, потому что ты должен был просто сказать мне. Почему ты молчал? ‒ кричу я.
Он запускает руку в свои мокрые волосы.
‒ Я молчал, потому что никому и никогда об этом не рассказывал. Единственные, кто знают, ‒ это Таймер, Снитч и посредник, ‒ он глубоко вздыхает и поднимает глаза, встречаясь с моим взглядом. ‒ Я знал, что, если расскажу тебе слишком рано, ты попытаешься сбежать от меня подальше. А если бы ты сбежала, ты бы погибла. Люди, что стоят за нами, ‒ очень опытные убийцы.