Не говоря ни слова и не глядя мне в глаза, Кэтч без проблем забирается в седло. По щелчку его языка конь начинает лениво выходить из конюшни. Чтобы не держаться за Кэтча, я выбираю конец седла.
Он легко добирается до края пастбища и едет вдоль границы, часто спрыгивая с коня, чтобы проверить столбики ограды. Я сижу молча и наблюдаю, как его прекрасное тело сгибается и двигается каждый раз, когда он тянет и толкает столбик. И вообще мне кажется, что он пытается меня за что-то наказать.
Только добравшись до конца пастбища, он, наконец, решает заговорить со мной. Вместо того чтобы сесть в седло лицом вперед, он садится наоборот. У него прекрасные сияющие глаза и капельки пота вдоль линии волос и губ. На лбу лежит выбившаяся прядка волос, и, черт побери, как я хочу вернуть ее на место.
‒ Слушай, Макс, насчет этой ночи... ‒ начинает он.
Но я поднимаю руку. Не знаю, что он собирается сказать, но у меня возникла мысль. Мне кажется, чтобы эмоции не взяли надо мной верх, мне надо взять под контроль этот разговор. Эта ночь была моим решением. Я контролировала ситуацию, так что мне нужно контролировать ее и сейчас.
‒ Я сказала: одна ночь. Больше я не попрошу, не волнуйся об этом. Не хочу неловких моментов. Хорошо? ‒ произношу я с улыбкой.
Да, улыбка фальшивая, но я много лет практиковалась, так что теперь это идеальная фальшивая улыбка.
Кэтч протягивает руку и касается моей щеки, прежде чем запечатлеть на моих губах очень неуверенный поцелуй.
‒ Хорошо. В любом случае, ты заслуживаешь лучшего, чем я.
Я открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, но захлопываю его, понимая, что слов нет.
Он садится в седле прямо и велит мне держаться. Я обхватываю его руками вокруг талии и крепко хватаюсь за футболку, почти так же, как когда ехала с ним на мотоцикле. Пульс подскакивает, дыхание перехватывает. Внезапно я пугаюсь того, что это может быть последний раз, когда я обнимаю его, так что я сжимаю объятья еще крепче.
Сердце разбито, и я даже не знаю, что мне с этим делать. Я никогда не подпускала парней настолько близко, чтобы я что-нибудь чувствовала. А теперь я с Кэтчем, и ему каким-то образом удалось преодолеть стены вокруг моего сердца. Не знаю, когда это случилось, и не уверена, что знаю, как выкинуть его обратно. На безопасное расстояние.
Дакота срывается в галоп. Я чувствую каждое его движение, каждую мышцу на каждом шаге. Мой пот смешивается с его потом, и я как будто начинаю соскальзывать. Я крепче сжимаю руки и пытаюсь выправиться. Тут Кэтч протягивает руку назад, крепко хватает меня и перетаскивает меня на место.
Сделав это, он лишь расширил трещину в сердце.
Остаток дня я почти не видела Кэтча. Грейси нужно в город по делам, и он быстро решает сопровождать ее. Когда она спрашивает, не хочу ли я поехать с ними, я вежливо отказываюсь, чувствуя, что Кэтч отчаянно пытается держаться от меня подальше.
Так что я поднимаюсь в гостевые комнаты и принимаю душ. Там на двери я обнаруживаю халат, который и ношу, пока иду в дом и стираю. Как только одежда постирана, я сразу же возвращаюсь в конюшню. Не хочу оставаться в доме. В нем пахнет Кэтчем, и мне невозможно находиться среди фотографий разных моментов его жизни. Не говоря о том, что в доме пропахло семьей. Тем, чего у меня никогда не было, и это меня никогда не беспокоило до этих самых пор.
И как только я взяла в руки свою кучку сухих вещей, Кэтч и Грейси заходят в дверь.
‒ Надо было мне спросить разрешения пользоваться машинкой и сушилкой. Прости. Я просто... ну, у меня вся одежда была грязная, и я не подумала, что...
‒ Заткнись, Макс, ‒ говорит Кэтч.
Я хмурюсь, а в ответ он подмигивает мне.
‒ Все нормально. Хорошо, что ты решила постирать. Меньше всего я хочу находиться в одном месте с человеком, что воняет похуже навоза.
Грейси отвешивает ему подзатыльник, а я тороплюсь пройти мимо них.
‒ Спасибо, ‒ быстро бормочу я.
Я иду сразу к себе в комнату и закрываю дверь. Но места все равно не достаточно. Он повсюду, его запах повсюду, и это начинает меня сводить на хрен с ума. Нужно спустить пар.
Я вытаскиваю первые попавшиеся под руку джинсы и футболку и бегом в дом, прямо через заднюю дверь, даже не постучав. Кэтч сидит у стола, а Грейси стоит у плиты и готовит. Я не могу дышать, подкатывает паническая атака. Оба поворачиваются ко мне с круглыми глазами. Наверняка они думают, что я совсем чокнулась.
‒ Мне нужно пострелять. Прошу, скажите, что мы достаточно далеко и можно пострелять, ‒ выдаю я.