‒ Мне нужно пару минут.
Она вытаскивает одежду и застегивает сумку.
‒ Вот, забирай. Встретимся на улице.
Я хватаю сумки и выхожу из комнаты, чтобы она могла одеться. Все сумки, что у нас есть, я спускаю вниз за один раз. Еще только два часа утра, поэтому очень темно. Я кидаю сумки в багажник, а сумочку Макс на пассажирское сиденье. Спортивная сумка с жилетом и оружием отправляется на заднее сиденье, а пистолет Макс ‒ в боковой карман ее сумочки.
Верная своему слову, Макс слетает вниз через две минуты. Пассажирская дверь уже открыта, так что она проскальзывает внутрь и закрывает тяжелую дверь как можно тише. Я подбегаю к черному входу и просовываю под дверь записку. Не могу уехать, не сообщив маме, что у нас все хорошо.
‒ Думаешь, с ней все будет хорошо? ‒ спрашивает Макс, когда я отъезжаю от дома.
‒ Да, с ней все будет нормально. Снитч сказал, им известно, что мы в Лукаут Маунтин. Если бы они знали, где именно, он бы мне сказал.
‒ А Снитчу за это ничего не будет?
Она начинает закручивать локон. Когда она так делает, это сводит меня с ума. Все мое внимание приковано к ее прекрасным волосам, лицу и рукам.
‒ Снитч не зря получил такое прозвище. Он знает, как добыть информацию и не попасться на этом. Никто не знает точно, как он это делает, и мы много лет назад перестали пытаться это выяснить. Таймер слишком дорожит им, чтобы с ним что-нибудь случилось. В смысле, если бы Таймер когда-нибудь спалил его. Снитч всегда как будто на шаг впереди всех.
Сняв бейсболку янки с пояса джинсов, я натягиваю ее пониже. Она смотрит на меня с отвращением.
‒ Нужно достать тебе другую бейсболку, ‒ говорит она, ‒ потому что ты фанат главного злодея Большой бейсбольной лиги.
Я поправляю бейсболку и улыбаюсь ее описанию.
В городе темно, и на дороге нет машин. Нервы на пределе. Я только надеюсь, что они еще не добрались до Лукаут, или что они нашли место переждать до утра. Все равно, не собираюсь полагаться на случай.
‒ Макс, тебе нужно положить голову мне на колени.
Я мог бы произнести эту фразу по-другому, но мне нравится видеть ее смущение.
‒ Что? Хрена с два! Черт побери, и почему ты такой извращенец? ‒ Она кричит и подпрыгивает на сиденье, как сумасшедшая. Я вижу, как ее кулак сжимается в плотный шар, и даже в темноте замечаю, как загораются румянцем ее щеки. Скорее всего, она не может решить, ударить меня или поцеловать.
Я дотягиваюсь до нее и хватаю за руку. Ее упрямство хотя и возбуждает, но и немного раздражает.
‒ Это город-призрак, они ищут любую тачку с молодой парой. Ты можешь либо лечь здесь и положить голову мне на колени, либо поменяться местами с сумкой сюрпризов на заднем сиденье.
‒ Ну ладно, ‒ отвечает она, вырывая руку из моей хватки. Она расстегивает ремень безопасности и ложится, оказываясь спиной над провалом между сиденьями. Правой рукой она проводит под волосами и расправляет их по моей левой ноге. Я крепче стискиваю руль.
Может, стоило отправить ее на заднее сиденье.
Я бросаю на нее взгляд и замечаю, что она чуть выгнула спину, так что теперь ее грудь уперлась в вырез рубашки, а она смотрит на меня сквозь ресницы. Всем своим выражением она так и говорит «Трахни меня сейчас же», но я не знаю, правда ли это или она просто хочет меня помучить.
Я выбираю более безопасный вариант, то есть она маленькая хитрюга, и, значит, я отплачу ей за необходимость контролировать свой член.
Я еду окольными путями, там тише, чем на главных дорогах, но учитывая, что они не думают, что я как-то связан с Лукаут Маунтин, и не знают, что я знаком с городом. Наверное, Макс уже можно сесть, но мне слишком уж нравится ее близость, поэтому я решаю побыть эгоистом.
Она крутит локоны и слегка подпевает в такт року по радио, кивая головой под басы. Ее глаза закрыты, губы слегка приоткрыты. Я хочу коснуться ее, пробежать пальцами по изгибам ее губ, по шее и прекрасным налитым грудям.
Костяшки у меня уже белые, так крепко и долго я стискиваю руль. Должно быть, я чертов мазохист. Другого объяснения, зачем я так поступаю с собой, у меня просто нет.
****
Макс
Я отлично понимаю, почему он заставил меня так сделать, и да, я могла бы забраться на заднее сиденье, но я хочу быть ближе к нему. Как бы это ни сводило меня с ума, мне нужно быть ближе к нему. Поэтому я страдаю, лежа у него на коленях.
Я решила сделать все возможное, чтобы ему стало некомфортно, чтобы ему хотелось меня. Двигаю головой под музыку, накручиваю волосы так, что рука трется о его пресс, выгибаю спину настолько, что грудь чуть не выпрыгивает из футболки. Я выдала ему свой лучший взгляд под названием «Трахни меня», но не знаю, подействовало это на него или нет.