‒ Ох, где ты его взяла? ‒ спрашиваю я.
‒ У Сары, ‒ отвечает она, покружившись еще раз.
‒ Я серьезно. Сомневаюсь, что моя мама разрешила ей выйти в этом из дома. И вообще-то я не думаю, что выходить из дома в... этом ‒ хорошая идея, ‒ ворчу я и машу рукой вверх и вниз.
На ее лице появляется неторопливая ухмылка.
‒ Ревнуешь, Кэтч?
Конечно, черт побери, ревную. Я не хочу, чтобы другие мужчины видели так много. Пожалуй, я буду вынужден убить любого, кто на нее посмотрит. Но скорее ад замерзнет, чем я признаю это вслух. Так что я избегаю вопроса.
‒ Собирайся скорее, нам пора.
Пара Марининых дружков-наркоманов присвистывают, пока мы выходим, и я посылаю им предупредительный взгляд. Они быстро отступают и возвращаются к очередной видеоигре, захватившей их внимание.
Мы проходим пару кварталов и спускаемся по темной улице. Осталось совсем немного до пресловутой ночной жизни Нового Орлеана, уже даже слышен шум музыки и людей. Так или иначе, это все равно не избавляет от жуткого ощущения улицы, по которой мы идем. Макс бормочет что-то насчет ее оружия, и я уверяю ее, что позаботился о прикрытии. И я могу с уверенностью сказать, что ей было бы намного комфортнее со своим собственным оружием, но это мне в ней и нравится.
Я останавливаюсь перед дверью, которая выглядит как черный вход какого-то бара на главной улице. Макс поднимает руку и обхватывает ею мой бицепс. Видно, что она нервничает. Я не виню ее, я сам слегка волновался, когда впервые сюда пришел.
Я стучу, и дверь приоткрывается. С другой стороны стоит огромный качок, не сводя с нас темно-карих глаз.
‒ Почему куры перешли дорогу? ‒ спрашивает он глубоким баритоном. Шутка меняется каждую ночь. Только люди, ответившие верно, могут войти.
‒ Чтобы доказать опоссуму, что это действительно осуществимо.
Макс хихикает, и я смотрю на нее, удивляясь, что она вообще находит это смешным.
Она пожимает плечами.
‒ Прости, я просто ни разу не слышала эту шутку. Думала, будет предсказуемое: «Чтобы попасть на другую сторону». К тому же мне показалось, что это немного бессмысленно, потому что все ее знают и...
‒ Макс, заткнись.
Ее нервы уже не выдерживают, и она начинает нести всякую чепуху.
‒ Эй! ‒ кричит она. Мои глаза расширяются, и я качаю головой. Она сразу же втягивает губы между зубами.
Дверь со скрипом открывается, и большой парень, наконец, впускает нас внутрь.
‒ Что вы тут забыли? ‒ спрашивает он.
Я отвечаю:
‒ Мы ищем Снитча.
Он громко хихикает.
‒ Мне нравится этот чувак. Заходите. Он как обычно в дальнем углу.
Я чувствую, как Макс расслабляется рядом со мной, когда мы заходим. Обстановка ровно такая же, как и в любом другом баре. В одном конце помещения длинная барная стойка, столики и кабинки в другом конце, и в дальнем углу ‒ пара столов для бильярда. Посетители ‒ типичные «прыгуны» по барам. С той лишь разницей, что здесь все они хоть как-то связаны с владельцем.
Мы подходим к Снитчу, который сидит в кабинке в дальнем конце зала. У него все те же короткие светлые волосы и темно-карие глаза, обрамленные очками в черной оправе. На нем серый костюм и белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. С ним также длинноногая блондинка, почти оседлавшая его колени, и его рука лежит на ее очень короткой юбке. Ее язык проникает так глубоко в его горло, отчего со стороны кажется, будто она пытается съесть его лицо.
Я откашливаюсь, и он бросает взгляд через ее плечо.
‒ Кэтч! ‒ восклицает он, перед тем как снова переключить внимание на блондинку. ‒ Эй, детка, почему бы тебе не пойти поиграть с друзьями, пока у меня тут встреча?
Она хихикает и сползает с его коленей. Выскальзывая из кабинки, блондинка улыбается, затем продолжает поправлять юбку и огромную фальшивую грудь.
‒ О, черт, нет, ‒ произносит Макс. ‒ Я смотрю на нее так, будто она сошла с ума. ‒ Что? Ты говорил об этом парне почти две недели. И это он? ‒ Я смотрю на Снитча. Он наблюдает за ней, очевидно, он в шоке и молчит. ‒ На вид ему едва исполнилось двадцать один, и он чуть не занялся сексом с дешевкой, похожей на шлюху. Надо было сказать мне, что наш помощник ‒ мальчишка с обычными наклонностями извращенца.
Боже мой, сказала так сказала.
Проходит несколько неловких секунд. Я готов в любой миг вытащить свою пушку, если Снитч набросится на Макс. Затем Снитч начинает смеяться. Грудным заливистым смехом, что аж сложился пополам в своей кабинке.
Успокоившись, он садится ровно и вытирает с глаз пару слезинок.
‒ Кэтч, она мне нравится. Она на взводе, и это ее отношение, просто ух.