Макс стонет и зарывается пальцами в мои волосы, пока я продолжаю облизывать, целовать и прикусывать, спускаясь все ниже по ее прекрасному телу. Нужно, чтобы не только шея пахла мной. Я хочу, чтобы она вся пропиталась моим запахом.
Она моя, и хочу, чтобы все это знали.
****
Наконец, мы оба выговорились, рассказав друг другу о том, что скрывали, а я довольно ясно показал всем остальным жильцам, что она недосягаема, и теперь желудок начал урчать.
‒ Слушай, ты хочешь есть?
Я чувствую, как она кивает головой на моей груди, так что я шлепаю ее по голой заднице и отправляю ее одеваться. Она визжит мое имя, и клянусь, я никогда не устану слушать свое имя из ее уст. От этого снова появляется желание засадить ей еще раз, да поглубже.
Она садится и вытягивает руки над головой. Волосы рассыпаны по плечам, прикрывая прекрасную грудь. Появляется ощущение, что она меня соблазняет. Я хватаю плед, потому что это единственное, что я могу схватить, не касаясь ее.
Очень медленно она перелазит через меня, касаясь моей груди своими сосками. На краткий миг она садится сверху, затем быстро соскальзывает с кровати. Я смотрю, как она проходит по комнате, как умеет только Макс Брейди. В каждом ее шаге чувствуется уверенность и сила. Попка слегка подпрыгивает при каждом движении бедер, а над местом соединения ягодиц виднеется очаровательное маленькое рыжее родимое пятнышко. На груди все еще покоятся волосы, разделенные на затылке, так что я вижу стайку птиц.
Добравшись до ванной комнаты, она берет небольшой локон и медленно пропускает его через пальцы. Оглянувшись через плечо, она застигает меня за очевидным разглядыванием. На ее лице медленно появляется сексуальная усмешка.
‒ Одевайся, Сейдж, я умираю с голоду, ‒ мурчит она, исчезая за дверью.
Бог ты мой, эта женщина хочет моей смерти.
Стоит мне только открыть дверь, как в нос ударяет запах бекона. Пока мы добираемся до кухни, дом прорезает знакомый громкий звук фальшивого Марининого пения.
‒ Э, она всегда по утрам такая шумная? ‒ спрашивает Макс. ‒ Больше похоже на умирающую кошку.
Я целую ее в макушку.
‒ Ага, это отвратительно. Садись, я сейчас вернусь.
Я показываю ей сесть в столовой за стол, потом направляюсь на кухню.
Марина танцует и поет, переворачивая оладьи. Она одета в хлопковые шорты и рубашку, которая кажется на пару размеров меньше нужного.
‒ Предупреждаю, лучше остановись, иначе мне придется включить внутреннего «Саймона Коуэлла», ‒ перекрикиваю я ее.
Она визжит и роняет лопатку.
‒ Господи! Кэтч, не пугай так, ‒ говорит она, прижимая руку к груди. На ней как всегда до нелепого много косметики.
‒ Есть какие-нибудь новости от Снитча? ‒ спрашиваю я, чтобы сразу перейти к делу. Последнее, чего я сейчас хочу, так это проводить время наедине с Мариной.
Она качает головой.
‒ Еще даже десяти утра нет. Наверное, он еще спит, особенно, если вечер был интересным. ‒ Она вскидывает брови и поворачивается, чтобы перевернуть бекон, ‒ И, судя по вчерашним звукам, кое-кто другой тоже неплохо провел ночь, ‒ тон ее голоса переходит из игривого в ледяной.
‒ Не сейчас, Марина. К тому же не думаю, что эти звуки тебя касаются, ‒ предупреждаю я.
‒ Ну, когда это происходит в моем доме...
Я прерываю ее вопросом.
‒ Неужели ты спрашиваешь всех постояльцев о звуках из их комнат?
Она оборачивается и бросает в меня лопаткой.
‒ Ну, хоть не туфлей на каблуке, ‒ бормочу я.
‒ Я даже спрашивать не буду, что это значит, ‒ говорит она, пристально глядя на меня. ‒ Когда Снитч сказал, что у тебя есть «девчонка», я не хотела в это верить, и, когда вы приехали, я была рада убедиться в обратном. Я решила, что Снитч просто хотел побесить меня. Но после услышанного прошлой ночью и еще сегодня утром, очевидно, что Снитч все же знал, о чем говорил.
Марина ‒ двоюродная сестра Снитча. Она влюблена в меня двенадцать лет, и я ничего не мог сделать, чтобы ее успокоить. Я знал, что приезжать сюда было не самым лучшим решением. И я так же знал, что приезжать сюда с Макс было еще худшим решением. Но из двух зол нужно было выбирать меньшее. Здесь мы в наибольшей безопасности.
‒ Я не знаю, почему она увязалась за тобой. Снитч не вдавался в детали. Но я знаю, что она не одна из нас, ‒ говорит девушка, указывая на обеденную комнату.