‒ Сейдж. Не могу... дышать, ‒ бормочу я ему в грудь.
Хватка ослабевает, но он меня не отпускает.
‒ Еще бы чуть-чуть, Макс. Они знают, что мы здесь. Черт побери! Макс, пообещай мне, что без меня ты больше не выйдешь из дома.
Он не собирается произносить этого вслух, но я знаю, что произошедшее напугало его. Я слышу это по голосу. То, как он произносит мое имя, как крепко он держит меня. И я могла бы сказать это по тому поцелую, когда он затянул меня в бар. Этот человек беспокоится обо мне, и сильно. А я могу лишь стоять и ничего не говорить, потому что даже не представляю, что сказать. Так что я просто меняю тему.
‒ Давай я умою тебя, а ты расскажешь мне, что вы со Снитчем обсуждали, ‒ говорю я и отхожу от него, чтобы провести пальцами по побагровевшей скуле. ‒ Ты улыбался, когда тому убийце удавалось ударить тебя. Почему?
‒ Потому что он бьет как девчонка, ‒ отвечает он, дерзко ухмыляясь.
‒ Эй, ‒ бью я его по руке, и он морщится.
‒ Ладно, беру свои слова назад. Он бьет как тряпка.
‒ Ну, наверно так лучше. Все-таки они слабоваты, ‒ говорю я и тяну его в ванную. Он падает на туалетное сиденье, а я вытираю ему лицо начисто. Я становлюсь на колени и устраиваюсь между его бедер. У меня возникает не проходящая необходимость быть к нему как можно ближе. Вытираю кровь с губы.
‒ А теперь рассказывай, что говорил Снитч.
Я вычищаю рану и лицо, а он слово в слово передает мне все, что выяснил Снитч. Возникает такое чувство, будто груз на моих плечах стал легче. Теперь нужно лишь чтобы Таймер отозвал своих шавок.
‒ Нет, я не позволю тебе откупиться от него. Я отдам ему все свои деньги, а затем выполню любые его просьбы. Это не твоя вина, Сейдж. Я не позволю тебе сделать это ради меня, ‒ я прикладываю руку к его груди и чувствую спокойное биение сердца.
Он берет мою руку и прижимается губами к пальцам.
‒ Я выплачу ему все и сделаю все, что он попросит. И Макс, ты никак не сможешь остановить меня, ‒ в его голосе слышится решимость, и я уверена, что возможно никакими словами не удастся его отговорить.
Но вместо этого я делаю глупость.
‒ А если я уйду от тебя и разберусь со всем сама? ‒ шепчу я, опуская взгляд на то, как мои бедра прижимаются к его промежности. Мысль об уходе от него неожиданно бьет меня под дых, и пока я жду его ответа, весь воздух медленно покидает легкие.
Сейдж поднимает мой подбородок. Его стальные серые глаза сосредоточены на мне. Они полны тревоги, а он оглядывает мое лицо, пытаясь понять, серьезно ли я говорю.
‒ Ты правда этого хочешь, Макс? Ты хочешь уйти?
Я сглатываю комок подступивших к горлу эмоций. От его взгляда я чувствую, как боль в груди становится ледяной. Я пыталась предоставить ему путь отхода, разрешила ему отпустить меня. Отпустить все это. Но взглянув на его лицо, в его глаза, я поняла, что зря произнесла эти слова. Вдруг я ощущаю себя полной идиоткой и только и думаю о том, чтобы крепко поцеловать его.
Я чувствую запах мятной зубной пасты, смешанный с потом после драки, и металлический привкус крови от разбитой губы. Его руки зарываются мне в волосы, притягивая меня ближе и заставляя раздвинуть губы еще шире, наши языки соприкасаются в бешеном, почти безумном поцелуе. И в ответ на его требование я могу лишь передать при этом каждую кроху эмоций, которые я чувствую. Не важно, что это разрушит все стены, что он уже опробовал на прочность так много дней назад.
Он пытается стянуть мою рубашку через голову, но я отхожу от него в сторону и вместо этого стягиваю с него его собственную. Положив руки ему на грудь, я легонько толкаю его так, что его тело предстает перед моим взором во всей своей красе. После я снимаю ремень, расстегиваю штаны и приспускаю вниз к его лодыжкам боксеры. Наконец раздев его, я хватаю в руку его член, он жесткий, кожа натянута и он чертовски горяч на ощупь. Издав гортанный рык, он вздрагивает.
Я медленно поглаживаю его снизу вверх до тех пор, пока не вижу на его кончике бисеринки жидкости. Обхватив его губами, я целую головку, пробуя на вкус солоноватую влагу. Сжав его у основания, я начинаю лизать его снизу доверху, а после начинаю кружить кончиком языка по его головке. Он хватается за тумбочку в ванной и издает стон, когда я дразню его, призывая к большему.
Притянув его, я хватаюсь за его бедра и вонзаю в кожу свои ногти, пока заглатываю в рот его член. Задыхаясь, он произносит мое имя, и, поднимая взгляд, я вижу, что он смотрит на меня сквозь густые ресницы. Его пальцы блуждают у меня в волосах, когда он задает нужный ему ритм. Он пытается приподнять бедра, чтобы еще глубже скользнуть внутрь, но я еще сильнее впиваюсь в него ногтями, чтобы удержать на месте, дразня, заставляя ждать.