Сейдж резко дергается, а мои пальцы продолжают свое путешествие по его накаченным бедрам и мышцам спины. Я отстраняюсь от него и улыбаюсь.
‒ Я когда-нибудь говорила тебе, как ты красив? ‒ говорю я хриплым голосом.
‒ Детка, ты хочешь моей смерти? ‒ тяжело дыша, говорит он. Я пробегаю языком по жестким контурам мышц низа живота, и он вздрагивает. ‒ Господи, Макс, прошу тебя... ‒ Это именно то, чего я хотела. В этот раз, я хотела, чтобы он просил меня. Услышав эти слова, я беру его глубоко в рот и обхватываю рукой основание члена, которое я не сумела заглотить. Он стонет и толкается, придерживая меня за затылок. Я увеличиваю темп, хочу, чтобы он кончил.
Когда его колени вжимаются мне в ребра, я понимаю, что он на грани.
‒ Макс, я... ‒ произносит Сейдж, пытаясь предупредить. Он кладет руку мне на плечо, пытаясь оттолкнуть, но я отталкиваю ее и продолжаю. Несколько секунд спустя, он содрогается от волны удовольствия, захлестнувшей его, он громко стонет, и я чувствую, как горячий поток жидкости хлынул мне в горло, и глотаю все до капли.
Наконец отстранившись, я гляжу на него. Его глаза закрыты, а на лице светится выражение абсолютного удовлетворения. Он выглядит усталым, расслабленным, и его тело покрыто испариной.
‒ Твою мать, Макс, поверить не могу, что смог выжить после такого, ‒ с придыханием говорит он. На что я самодовольно ухмыляюсь.
Осознание того, какое удовольствие я ему доставила, вызывает во мне чувство гордости и самодовольства, и я чертовски завелась.
ГЛАВА 16
Кэтч
‒ Макс Нора Брейди, тащи сюда свою маленькую миленькую задницу. Я умираю с голоду. Хочешь, я схожу за едой и принесу сюда? ‒ кричу я через дверь. И слышу сдавленное «да» сквозь потоки воды.
Отплатив ей той же монетой на полу в ванной, мы помылись, и она решила там задержаться. Поскольку мы тут живем, я решаю надеть пижамные штаны и серую футболку. Натягиваю носки и шлепаю вниз по лестнице. Ужин закончился, и Марина уже убрала кухню. В доме тихо.
Открыв холодильник, я оглядываю остатки еды. Я был чертовски занят, пытаясь удержать фрукты, хлеб и сыр в руках, когда кто-то прокашлялся. Если бы звук был мне не знаком, меня, пожалуй, застали бы врасплох.
‒ Марина, после сегодняшних ваших с Макс фокусов я не хочу тебя сейчас видеть, ‒ безразлично говорю я. ‒ С тобой я бы хотел общаться в последнюю очередь.
‒ Так Макс справилась? Я и не знала, поскольку вы оба не спустились к ужину, ‒ самодовольно произносит она.
По груди расползается приступ недовольства, когда я понимаю, что не верю ей.
Я закрываю дверцу холодильника и смотрю ей прямо в глаза. Что-то в моем взгляде, должно быть, напугало ее, потому что самодовольство исчезает из ее взгляда, и она делает шаг назад.
‒ Ты вывела ее не для того, чтобы просто купить туфли. Ты вывела ее из дома, потому что хотела, чтобы парни Таймера нашли ее, ‒ говорю я, а горло сдавливает. Все, чего я хочу, это наорать на нее, а будь она мужчиной, я бы уже использовал ее в качестве боксерской груши.
‒ Кэтч, слушай, после утреннего разговора... не знаю, ‒ она пожимает плечами и изо всех сил старается выглядеть невинной. ‒ Я не понимаю, что есть у нее такого, чего нет у меня. Мы с тобой знаем друг друга почти двенадцать лет, а ты все отрицаешь то, что, как я знаю, чувствуешь. Я считала, что если она просто исчезнет...
‒ Стоп. Просто остановись сейчас же, Марина. Я ничего к тебе не чувствую. Ты всегда была для меня другом, и сейчас у меня много причин изменить это отношение. Макс не просто какая-то девушка. Я забочусь о ней больше, чем о ком-либо за всю свою жизнь. Ты должна принять это.
Она приближается ко мне на несколько шагов. Протягивая руку, она касается разбитой губы, но я убираю голову. Она пытается снова, и теперь я хватаю ее запястье и стискиваю его, чтобы до нее дошло.
‒ Кэтч, да ладно, пожалуйста, не делай так. Если бы ты дал ей от ворот поворот, все бы закончилось. И тогда, может быть...
‒ Может быть, что? ‒ слышу я рык Макс.
Марина разворачивается, и только теперь я замечаю, что на ней лишь маленький топик и мужские трусы-шорты.
‒ Макс... ‒ начинаю я, но она прерывает меня.
‒ Заткнись, Кэтч. Я хочу кое-что сказать Марине, ‒ произносит она, не сводя глаз с жертвы.
Макс начинает медленно обходить ее, как лев свою жертву. Я кладу закуски на столик и готовлюсь наблюдать. Марина заварила эту кашу, вот пусть и расхлебывает теперь.
‒ И что же ты слышала? ‒ спрашивает Марина, затем усмехается и качает головой. ‒ Хотя кого я обманываю? Мне плевать, сколько ты успела услышать.