Наверное, все дело в подробностях о работе. Или она потрясена тем, что была моим заданием, а я даже не потрудился спросить, почему удар пришелся именно на нее. Может быть, я зря это ей сказал, но и лгать я не хотел. Она заслуживает кого-то намного лучшего, чем я, так что я не могу быть с ней неискренним.
Теперь мне интересно, что если бы я рассказал ей все с самого начала. Мысль о том, что, возможно, мы могли бы избежать всего этого, теперь же для меня это нечто, что я мог бы держать под контролем с самого начала. Если бы я просто сказал ей всю правду.
Не имеет значения, как долго я пытался убедить себя в том, что мог бы предотвратить то безумие между Макс и мной, я знаю, это в любом случае произошло бы. Она ‒ та сила, с которой нужно считаться. Все в ней притягивает меня, как обезвоженного странника в пустыне к оазису.
И какова бы ни была причина ее молчания, это оглушает и ранит, как нож в груди. Я не знаю, что сказать, чтобы заставить ее говорить, и я не хочу на нее давить. Я чувствую, что облажался, и это ужасное чувство. Оно висит на моих плечах, как грузовик Мак, и я не могу ничего сделать, поэтому сижу, наклонившись к рулевому колесу.
Слава богу, это путешествие подходит к концу.
Я не везу ее домой. Вместо этого мы едем назад на мой склад. Он разрушен, но я смогу найти все, чтобы мы могли там переночевать. Уверен, ей не понравится идея возвращаться со мной домой, но я не выпущу ее из поля зрения. Впервые за двенадцать лет я не доверяю Таймеру.
И не важно, что происходит в ее милой головке, я все равно не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Я очень стараюсь заботиться о ней ‒ в этом нет сомнений ‒ я не могу без нее дышать. Если я потеряю ее, то потеряю и свой гребаный рассудок.
****
Макс
Сейдж привез меня на склад. Я все еще не знаю, что сказать, поэтому заношу вещи и направляюсь в ванную. Мне нужно в душ. Эмоции, которые я испытываю, прожигают грудь изнутри, как неконтролируемый пожар, который я не в силах потушить.
Я чувствую столько всего одновременно, и все потому, что он уничтожил мою чертову стену. Мне нужна эта стена, но я понимаю, что это невозможно. Она просто перестает существовать, когда он рядом. Кроме того, я строила эту стену почти всю свою юность. И я никак не возведу ее снова за считанные минуты, часы или даже недели.
Особенно когда рядом он.
Сейдж способен стать моей погибелью.
Я захожу в горячий душ и подставляю тело под воду. Его скрипучий голос снова звучит в моей голове. Он ничего не сказал после того разговора, даже не пытался меня разговорить. Я не знала, что делать и что сказать. Все, о чем я могла думать, – это почему он не спросил, по какой причине удар пришелся именно на меня. Он спрашивал обо всех мерзких людях, которых убивал. Но не спросил обо мне, и, казалось, даже не собирался поставить меня в известность.
Эмоции слишком сильные, чтобы их сдерживать. Они пожирают меня изнутри, и если я не возьму себя в руки, то страшно представить собственную реакцию. Это больно. В груди сдавливает так сильно, что я бью по стене душевой, а затем поднимаю левый кулак, бью им и начинаю кричать.
Наблюдаю, как кровь стекает по стене и смешивается с водой под ногами. В запястье вспыхивает боль, но мне все равно. Мне даже приятно, я надеюсь, что, может быть, она отвлечет меня от боли, что терзает мою грудь изнутри.
Я понимаю, что принимаю желаемое за действительное, когда надеюсь, что смогу скрыть такую сильную боль. Ноги меня не держат, я сажусь под струи душа. Пусть. Всхлипывание добавляет боли, новые волны буквально растекаются в груди. Слезы льются, из носа течет, и в какой-то момент я начинаю материться.
Не знаю, сколько я там просидела, но все же я выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце. Глянув в зеркало, вижу полнейший кошмар вместо лица. Глаза опухли, нос покраснел, лицо отекло. Никогда в жизни я так не выглядела. Никогда в жизни я еще не позволяла себе плакать так долго.
Это он меня вынудил. Сейдж вынудил меня пережить столько эмоций, сколько раньше я себе не позволяла, и это меня сломало. Он сломал меня. Не знаю, когда и как, но это случилось. И теперь я в бешенстве из-за этого.
Не подумав одеться, я вылетаю из ванной в полотенце и застаю его на кухне, укладывающим вещи в шкаф.
‒ Почему ты не спросил обо мне? Ты убил всех этих людей ‒ что меня не трогает, вау ‒ и всегда узнаешь, зачем они умрут. Но не спрашиваешь обо мне. Почему ты не выяснил, зачем убивать меня? ‒ кричу я. Кулаки сжаты по бокам, и я в трех секундах от попытки выбить ему зубы.