Он закрывает шкаф и поворачивается ко мне, лишенной рассудка и превратившейся в один рыдающий и почти разрушительный сгусток эмоций.
‒ Макс, ты в порядке? ‒ спрашивает он и протягивает ко мне руку. Боль во взгляде и мягкий тон в обеспокоенном голосе ‒ это уже слишком.
Я поворачиваюсь и бью его по руке, пока он еще не коснулся меня.
‒ Нет. Очевидно, я не в порядке. А теперь ответь мне на вопрос, Кэтч.
Он дергается как будто от оплеухи, когда я называю его кличку вместо имени.
‒ Макс, я запутался. Мне предложили вступить с тобой в контакт, и я не знал, как это сделать. В тот день я снял с твоего рта скотч, чтобы услышать от тебя, что ты натворила. Я не спросил потому, что не хотел никаких противоречий с твоими словами. С самого начала я знал, что тут что-то не чисто, ‒ он наклоняется вперед и кладет руки на колени. ‒ Боже, Макс, из-за этого ты была столь молчалива?
‒ Отчасти. На меня свалилось все и сразу. Я поняла, насколько ты опасен, и еще ты не спросил, зачем кому-то моя смерть. А, и еще ты все говорил хриплым, скрипучим голосом, а я просто... боже, я не знаю. ‒ Я запускаю пальцы в волосы и вздрагиваю, пошевелив костяшками.
Сейдж хватает меня за руку.
‒ Какого хрена, Макс? ‒ Он смотрит на разбитые костяшки и подводит меня к раковине. Я не заметила, что они снова кровоточат.
‒ Я ударила стену душевой. Вообще-то удивительно, что ты не слышал того шума, что я там устроила, ‒ говорю я, пока он промывает руку водой.
‒ Я ходил в магазин. Макс, что с тобой творится? ‒ Теперь он прижимает чистое полотенце. Я качаю головой. Знаю, что со мной, но мне страшно это произнести. Страшно, что если скажу вслух, то изменюсь еще сильнее, чем до сих пор. Страшно, что стану еще более уязвимой, чем уже стала.
Но боже, с этим человеком я чувствую, что все эти эмоции вполне нормальны.
Наверно, вопрос в том, нормально ли мне быть уязвимой во всем, что касается Сейджа?
Он кладет бинты на комод и наматывает их мне на руку.
‒ Пожалуйста, поговори со мной, Макс. Прости. Я должен был сказать тебе, почему не спросил. Это не потому, что мне все равно, а потому, что стоило мне увидеть твою фотографию, мне стало совсем не все равно. Мне всегда было не все равно, а теперь ты вляпалась вслед за мной, потому что я не смог отказаться. ‒ Он наклоняет голову и прикасается лбом к моему лбу. ‒ Я тебя не заслуживаю, Макс. Вначале я пытался оттолкнуть тебя, но я гребаный эгоист, который получает все, что хочет.
У меня кружится голова, я верю каждому его слову. Протянув руку, я беру его сильный подбородок в свои руки, наслаждаясь ощущением щетины на нежной коже.
‒ Боже, Макс, ты напугала меня до чертиков, когда замолчала. Ты даже не смотрела на меня, я не знал, как все исправить...
Я прижимаю палец к его губам.
‒ Ты испугался? Большой плохиш, надирающий задницы, Сейдж Кармайкл испугался?
‒ Детка, ты закрылась от меня и я подумал, что может быть ты, наконец, поняла, что можешь найти кого-то получше меня, ‒ говорит он.
Я чувствую его дыхание на своих губах и закрываю глаза.
‒ Сейдж, ты меня заслуживаешь. Всю меня, навсегда.
Я сглатываю комок, застрявший в горле, потому что собираюсь сказать ему то, что никогда и никому не говорила. И не могу поверить, что скажу это первая, но дольше сдерживаться уже не могу. Иначе сойду с ума. Я целую его в правый угол рта, затем в левый, потом легко и сладко целую его в губы.
‒ Сейдж, я влюбляюсь в тебя. Если еще не влюбилась. ‒ Я ухмыляюсь, голос как будто пьяный. ‒ Прости, все это ново для меня, и я не совсем понимаю, что делаю, но...
‒ Заткнись, Макс, ‒ рычит он.
Сейдж зарывается пальцами в мои спутанные волосы на затылке и легонько тянет. Он закрывает глаза ‒ у него желваки так и ходят ‒ и сильнее прижимается к моему лбу. На долю секунды мне кажется, что я сказала что-то не то. Затем его глаза распахиваются, и он легонько целует меня в губы.
‒ Макс, милая, нужно выбираться отсюда, ‒ шепчет он.
‒ Что? У нас такой момент, а ты хочешь уйти?
‒ Ситуация хуже, чем я думал, и если сегодня мы с тобой будем заниматься любовью, то не на моем диване, ‒ он отпускает меня и отходит. ‒ Иди одевайся, я отнесу наши сумки в машину.
У меня трясутся колени, дыхание прерывается, и меньше всего я хочу перебираться в отель.
Я хочу его. Прямо. Сейчас.
И, как будто прочитав мои мысли, он снова хватает меня за волосы и оттягивает голову назад. Опустив рот к моему уху, он облизывает мою чувствительную мочку. Я чувствую, что между ног мокро, и напрягаюсь от желания, которое может удовлетворить только он.