А вот ее правнук не нуждался ни в чьей помощи. Он вовсе не был простодушен или наивен, а, напротив, сообразителен и предприимчив. Он умел на ходу оценить ситуацию и воспользоваться ею. Дэниел Розье, так же, как и его прадед, принадлежал к той категории мужчин, которые всегда добиваются того, чего хотят.
Глава 6
Во время рождественских каникул Дэниел имел возможность на личном опыте убедиться в том, каким ужасным занудой был Питер. Да, он был хорошим человеком, он был просто замечательным парнем, но ему не хватало той самой живости, которой в избытке была наделена Бриджит. Сидя в гостиной и рассеянно слушая болтовню Питера, Дэниел уже в который раз задавался вопросом, как этой бедной девушке удается выносить занудные речи своего жениха.
Когда зазвонил телефон в зале, Кэтрин встала с кушетки, где она сидела, терпеливо кивая без умолку говорящему Питеру, и пошла отвечать. Дэниелу показалось, что она испытывает облегчение оттого, что ей хоть на время удалось избежать необходимости выслушивать разговоры Питера.
— Это тебя, Питер, — сказала Кэтрин, возвращаясь через пару минут в гостиную.
— Меня?
— Это миссис Клэй.
— О Господи! — Питер скорчил гримасу и опрометью бросился к телефону в зале.
— Миссис Клэй — это женщина, которая ухаживает за его матерью, — пояснила Кэтрин Дэниелу. — Насколько я поняла, у его матери опять приступ.
— Неужели опять? — подал голос Том, полвечера молчаливо просидевший в углу. Когда разговаривал Питер, у других не было возможности вставить ни слова.
— Мне кажется, она устраивает свои припадки нарочно, — сказала Кэтрин, останавливаясь возле камина.
— Я в этом уверен, — подтвердил Том. — Я бы поставил десять против одного, что это все театр. — Он повернулся к Дэниелу. — У Питера очень ревнивая мать. Если бы она могла, она бы вообще не выпускала его из дому. А если бедный парень собирается идти на вечеринку к друзьям, с ней непременно случается сердечный приступ или истерический припадок.
В эту минуту в комнату вошла Бриджит.
— Что-нибудь случилось? — осведомилась она, поглядывая через плечо на Питера, разговаривающего по телефону в зале.
— Его матери стало плохо, дорогая.
— О Боже!
Бриджит поднесла руку к губам и, покусывая костяшки пальцев, посмотрела на Кэтрин, потом на Тома и, наконец, ее взгляд остановился на Дэниеле.
Дэниел уже давно смотрел на нее. Он еще никогда не видел Бриджит в вечернем платье. Платье было из голубого шифона, с пышной воздушной юбкой длиной до половины икры. Сейчас юбка слегка колыхалась вокруг ее стройных ног в легком сквозняке, дующем из открытой двери в зал. Кожа ее обнаженных рук и плеч была такою же сливочно-белой, как и кожа ее лица; казалось, Бриджит высечена из единого куска безукоризненно чистого мрамора. Ее светлые, отливающие серебром волосы, в отличие от обыкновения, не были заплетены в косы и стянуты строгим узлом на затылке, а забраны наверх и уложены в пышную прическу, напоминающую своей формой корону. Голубое платье делало ее глаза еще более синими, только теперь они больше не смеялись, их взгляд был грустным и озабоченным.
Когда Питер вернулся в комнату, все обернулись к нему. В течение последнего часа Питер разговаривал буквально не закрывая рта, а сейчас впервые за весь вечер с трудом подыскивал слова. Он шагнул вперед, не сводя глаз с Бриджит, и, когда заговорил, казалось, что он обращается только к ней.
— Мне… мне придется поехать домой, — с запинкой выговорил он. — Мать хочет видеть меня. Миссис Клэй послала за доктором, поэтому… поэтому, я думаю, она очень плоха.
Никто из присутствующих не сказал ни слова. Питер, опустив голову, вышел из гостиной, пересек зал и снял свое пальто с вешалки в прихожей.