Это было сказано тоном юной кокетливой девушки, и Дэниел улыбнулся.
— Ты до сих пор преподаешь в школе? — спросил он.
— Да. Мне сначала пришлось оставить работу, но, когда началась война, я смогла вернуться в школу.
— А… как Питер? — спросил Дэниел, немного помедлив.
— Он получил работу в торговом флоте и сейчас служит на море. Он ушел в морской конвой два дня назад. — Говоря, она улыбалась и кивала в такт своим словам.
— Торговый флот, — повторил Дэниел. — Что ж, неплохая работа. А как твои отец и мать?
— Мама работает на почте три раза в неделю по вечерам. Сейчас она на работе и вернется в девять. А отец — уполномоченный гражданской обороны… Но скажи, — она нервно теребила свои пальцы, — ты-то как сюда попал? Твое подразделение разместили где-то поблизости?
— Нет, я лежу в госпитале неподалеку от Ньюкасла. Я пробыл там уже достаточно долго.
— Достаточно долго? — Она слегка подалась вперед на стуле. — Сколько же времени ты там пробыл?
— Около трех месяцев, — ответил он, глядя в сторону.
— И за все это время тебе не пришло в голову известить нас о том, что ты здесь?
Он молча посмотрел на нее. Неужели она не понимает? Некоторые женщины слишком наивны.
— Я как-то не подумал об этом, — сказал он, наконец.
Снова оба молчали, и обоим было неловко. Не выдержав, она встала на ноги.
— Хочешь чего-нибудь выпить? У нас здесь где-то есть виски.
— Нет, нет, спасибо.
— Может, выпьешь чего-нибудь горячего? Чашку чаю или какао? Кофе у нас, к сожалению, нет.
— Я с удовольствием выпью чаю.
— Хорошо, тогда подожди минутку. Я быстро.
Ее «минутка» затянулась до пяти минут, и все эти пять минут он просидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Когда она вернулась, он понял, почему она отсутствовала так долго, — она причесалась и накрасила губы. И ему вовсе не показалось смешным, что она поспешила привести себя в порядок при его появлении.
— Тебе две ложечки сахара, как и раньше? — спросила она, протягивая ему чашку.
— Нет, одну, — ответил он, смеясь. — Война приучила меня к ограничениям.
Она присела на краешек стула и долго размешивала в чашке сахар, прежде чем заговорить.
— Расскажи мне, что ты делал все это время, — попросила она.
— Что я делал? — Он откинулся на спинку стула и на секунду задумался, потом скосил глаза на погоны своей формы. — Я поступил на службу в военно-воздушные силы, — сказал он.
— Это я уже и так вижу, — кивнула она.
Он наклонил голову и отпил из своей чашки.
— А еще я женился, — спокойно сказал он.
Она вздрогнула и попыталась заглянуть ему в лицо, но он смотрел в свою чашку.
— Ты… ты женился давно? — Ее вопрос прозвучал чисто формально.
— В самом начале тридцать седьмого года.
— В самом начале тридцать седьмого, — повторила она абсолютно бесцветным тоном.
Они внимательно посмотрели друг на друга.
— У тебя есть дети? — спросила она.
— А у тебя?
— Нет.
— Что ж, в этом смысле наши судьбы похожи. — Уголки его рта едва заметно дрогнули.
— Твоя… твоя жена… Она работает на каком-нибудь военном производстве?
Он приподнял брови и снова посмотрел в свою чашку.
— Я не могу знать, что она сейчас делает, Бриджит. Я развелся с ней в тридцать девятом году.
— Развелся! — вырвалось у нее.
Он улыбнулся.
— Тебя это шокирует?
— Нет, нет, меня это ничуть не шокирует, Дэниел. Я… просто мне очень жаль.
— О, здесь не о чем жалеть. Мы расстались по обоюдному согласию, и оба были очень рады этому.
Она не знала, что на это сказать, и ей опять стало неловко. Отчаянно ища тему для разговора, она вспомнила о Гринволл-Мэноре.
— А как поместье? — спросила она. — Ты там бываешь?
— Гринволл? Я был там как раз сегодня.
— Я думала, там разместили военных.
— Там действительно размещали военных, но сейчас одна партия солдат уехала, а другая еще не приехала, и я не знаю, когда они приедут. Но, даже когда они там, в моем распоряжении все равно остаются две комнаты. Я храню в этих комнатах мебель и могу пользоваться ими в любое время. Кстати, ты знала, что месяц назад возле самого дома разорвалась бомба?
— Нет! Нет, я не знала об этом.
— Почти все стекло в доме побилось, и все постройки во дворе разрушены. Насколько мне известно, двое или трое солдат погибли во время взрыва. Когда мне рассказали об этом, я был рад, что не организовал на территории усадьбы школу, а то во время взрыва могли бы погибнуть и дети. Правда, большинство детей сейчас эвакуировано из этих мест, но усадьба отдалена от населенных пунктов и поэтому считается достаточно безопасным местом, — там могли бы расселить детей, если бы я превратил ее в школу.