Все взгляды были сейчас устремлены на адвоката. Было весьма маловероятно, что ему удастся выиграть процесс, — мистер Хевитт еще не смог представить суду ни одного веского доказательства невиновности своего подзащитного.
Показания двух главных свидетелей защите не помогли. Один из них, молодая женщина, занимавшаяся в этих краях альпинизмом, давала показания с готовностью. Другой свидетель, дворецкий Бернарда Розье, говорил неохотно, свои показания пробормотал невнятно. Мистер Гордон, судья, приказал ему повторить все отчетливо, и тогда он сказал, что капитан Фрэнкель действительно приходил в Гринволл-Мэнор в то утро, когда было совершено нападение на Бернарда Розье. Капитан изъявил желание встретиться с его хозяином.
Адвокат спросил дворецкого, что еще говорил подзащитный, и тот после продолжительной паузы ответил, что капитан Фрэнкель заявил о своем намерении подождать его хозяина в доме или на территории усадьбы.
— Как он себя вел? Он был груб, рассержен? — спросил защитник.
— Нет, сэр, он был очень вежлив, — без колебания ответил Кеннард.
Однако показания альпинистки были направлены против капитана Фрэнкеля. Она была до глубины души возмущена его отказом пойти с ней и оказать помощь несчастному джентльмену, упавшему с лошади, и была убеждена, что телесные повреждения, нанесенные мистеру Розье, — дело рук капитана.
Взгляды присутствующих обратились к Бернарду Розье. Он был одет в элегантный костюм табачного цвета с широкими лацканами. Его манеры казались безупречными, а его тон, когда он обращался к судье, был очень вежлив. Его обезображенный вид вызывал сочувствие и жалость. Лицо было изуродовано до неузнаваемости, а на месте правого уха была видна дыра. Говоря, он время от времени начинал жестикулировать искалеченной рукой, но тут же опускал ее и прятал в карман, словно стыдясь показывать свое увечье присутствующим. Его поведение во время дачи показаний вызвало симпатию судьи и большинства присяжных. Бернард Розье спокойно рассказал, как в утро нападения выехал на свою обычную верховую прогулку, уточнив, что только недавно смог снова сесть в седло, поскольку последствия ранений, нанесенных ему миссис Нобль, еще давали о себе знать. Когда он оказался на тропе, ответвляющейся от проселочной дороги, кто-то внезапно прыгнул ему на спину с земляной насыпи. Это произошло так неожиданно, что он не успел разглядеть лица противника — лишь помнил, что во время драки однажды ухватил его за бороду, а также нанес ему несколько ударов кулаком по лицу. Того, что за этим последовало, он не мог припомнить, поскольку был жестоко избит и пребывал в шоковом состоянии. Он не помнил, как взобрался на лошадь и выехал на дорогу; и, разумеется, не помнил, как две леди нашли его на дороге без сознания и привезли домой. Он ничего не помнил до того момента, когда очнулся на диване в своем доме и увидел возле себя слугу, который обрабатывал его раны. Эндри поймал на себе холодный пристальный взгляд прокурора.
— Меня удивляет ваше поведение, капитан, — сказал прокурор, закончив перекрестный допрос. — Оно просто непостижимо, если принять во внимание положение, которого вам удалось достичь в жизни. Будучи капитаном судна, вы должны быть серьезным, ответственным человеком, а вы повели себя, как обычный уличный хулиган. К тому же, занимая такую ответственную должность, вы должны быть достаточно умны, чтобы понимать, что история, рассказанная вами суду, неправдоподобна, и только идиот мог бы в нее поверить.
— Я возражаю, сэр.
Прокурор отмел движением руки возражения защитника и продолжал свою речь:
— Вы признаете, что приходили в резиденцию мистера Розье в утро, когда было совершено нападение, с целью встретиться с пострадавшим. Дворецкий мистера Розье сообщил нам, что вы были намерены ждать до тех пор, пока его хозяин не вернется с верховой прогулки. После этого вы утверждаете, что, прождав некоторое время в окрестностях усадьбы, вы направились пешком по проселочной дороге и первым человеком, которого вы встретили на своем пути, была мисс Ричардс. Мисс Ричардс подбежала к вам, прося оказать помощь джентльмену, упавшему с лошади, которого она и ее подруга нашли на дороге в бессознательном состоянии. Вы признаете, что отказались выполнить ее просьбу. Вы также признаете, что указали, в каком направлении находится дом пострадавшего. Из этого нам становится ясно, что вы знали, о ком говорит мисс Ричардс, — однако вы отрицаете, что встречались с пострадавшим в то утро. Но если вы с ним не встречались, то как вы могли знать, что именно он лежит на дороге? Неужели вы ожидаете, что мы вам поверим? И кто, кроме вас, мог нанести пострадавшему телесные повреждения, которые могли бы иметь летальный исход? — Прокурор на секунду умолк. Прочистив горло, он продолжал на драматической ноте: — Вы попали на скамью подсудимых по обвинению в нанесении тяжелых телесных повреждений, но вам могло быть предъявлено обвинение в убийстве, если бы эти две леди не оказались случайно на дороге в тот самый момент, когда там лежал пострадавший. Ведь если бы ему не была оказана вовремя помощь, он мог бы и не выжить. И вполне возможно, что вашей целью являлось убийство. — Немного помолчав, прокурор заключил тоном, в котором звучало неподдельное удивление: — Это выше моего понимания, сэр, как такой жестокий и безответственный человек, как вы, мог получить должность капитана в серьезной компании и достичь уважаемого положения в обществе.