— О чем ты думаешь, Нильс? — внезапно спросил Эндри, поднимая глаза на сына.
Он заметил, что Нильс уже давно смотрит на него, но каким-то отсутствующим взглядом, так, словно думает о чем-то своем.
— Об одной женщине, — ответил Нильс, отворачиваясь.
— Ха! Ха! — рассмеялся Эндри и шутливо стукнул его кулаком. — Ты весь пошел в меня, мой мальчик.
Глава 2
У юного Тома Малхолланда, высокого, узкого в кости, было длинное, всегда серьезное лицо с прямым носом и тонкими губами. У него были большие глаза, в точности такие же, как у Кэти, — только он не знал об этом, потому что никогда в жизни не встречался со своей двоюродной бабушкой. Сейчас, в девятнадцать лет, Том имел два желания. Первое — это уйти с судостроительного завода и найти другую работу, потому что он устал от грязи, шума и суматохи, царящей там. Куда он пойдет работать, Том пока не знал, и у него не было каких-либо определенных планов на этот счет. Второе желание было более определенным: он хотел жениться на своей кузине Кэтрин.
Его первое желание, хоть он пока и не знал, как его осуществить, было простым, и он не видел особых препятствий на своем пути. Второе желание было просто невозможным. Если б он ухаживал за девушкой из семьи Палмеров или из какой-нибудь еще знатной семьи в Вестоэ, у него было бы больше шансов жениться. Но между ним и Кэтрин стояла церковь, и эта преграда была непреодолимой. Кэтрин была католичкой, а он принадлежал к англиканской церкви. Подобный брак недопустим в глазах общественности Джарроу. Том знал, что ему следовало бы пресечь на корню свою любовь к Кэтрин и перестать думать о ней. Но он ничего не мог с собой поделать.
Увидев, как дверь дома открылась и Кэтрин спустилась с крыльца, он вышел из гущи деревьев и медленно пересек дорогу. Остановившись на тротуаре, он ждал ее приближения. Когда она поравнялась с ним, он молча подошел к ней и зашагал рядом. Они прошли несколько кварталов, прежде чем он заговорил.
— Привет, — сказал он.
— Привет! — Она резко обернулась и посмотрела на него в упор. — Тебе бы не стоило приходить в такую даль. Ты износишь ботинки, — насмешливым тоном проговорила она.
— Я могу приклепать новые подошвы, — невозмутимо отозвался он.
— Я поеду домой на трамвае.
— Тогда я провожу тебя до остановки.
— Ты тоже сядешь со мной на трамвай. Я оплачу тебе билет.
— Я не позволю тебе платить за меня.
— Какой же ты упрямый! — ее голос был резок. — По-твоему, я способна бросить тебя здесь, после того как ты пришел в такую даль, и уехать на трамвае, зная, что ты идешь домой пешком?
— Тебе решать, ехать тебе на трамвае или нет.
Они остановились и вызывающе смотрели друг на друга. Потом ее лицо смягчилось, и она пожала плечами так, словно смирялась с неизбежным.
— Ты вынуждаешь меня идти пешком, — сказала она. — Но имей в виду, я буду валиться с ног от усталости, когда дойду до дому, и вдобавок получу строгий выговор за то, что вернулась поздно.
Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. Бок о бок они продолжали свой путь.
Кэтрин считала Тома привлекательным молодым человеком. И не только привлекательным — он был очень вежливым и обходительным, что она высоко ценила в молодых людях. Да, Том Малхолланд нравился ей. Но чувства, которые она питала к нему, были скорее чувствами сестры к брату, нежели девушки к молодому человеку. Том — ее кузен, но она была привязана к нему, как к родному брату. Из всех людей, которых она знала, на первом месте у нее была тетя Кэти, а на втором — Том.
— Дядя Эндри грозится побить тебя ботинком, если ты в следующий раз не зайдешь в дом, — сказала она, оборачиваясь к нему.
— Правда?
— И он вполне способен это сделать. Хоть ему и перевалило за восемьдесят, силы ему не занимать.
— Что ж, когда он занесет ногу, я могу починить его ботинок и почистить, если это необходимо.
Теперь оба смеялись. Смеясь, они пошатнулись и упали друг на друга, но тут же отскочили в разные стороны. Весь остальной путь через Шилдс они шли на некотором расстоянии друг от друга и говорили мало, обмениваясь лишь короткими фразами. Только когда они уже миновали порт и вышли на дорогу, ведущую из Шилдса в Джарроу, их смущение прошло, и они начали свободно болтать между собой.
Они прошли мимо болота и мимо строений Восточного Джарроу и Богей-Хилла. Вместо того чтобы пойти кратчайшей дорогой, пролегающей через трамвайные пути, они сделали крюк и направились по набережной. Дойдя до угла улицы, которая вела к дому Кэтрин, они помедлили, и сели на бревно и некоторое время молчали, глядя на мутную реку, текущую среди илистых берегов, потом Кэтрин внезапно сказала: