Выбрать главу

— Я ненавижу Джарроу.

Том резко повернулся к ней и с минуту смотрел на нее молча, потом заметил немного обиженным тоном:

— Есть места и похуже.

— Где?

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Тебе это может показаться странным, но я люблю Джарроу, — медленно проговорил он. — Да, я, как и ты, терпеть не могу эту грязь, эту вонь и мусор на улицах. Я согласен, Джарроу очень сильно загрязнен и находится в полнейшем запустении. Я сам не знаю, почему я люблю этот город, но я бы не хотел жить ни в каком другом месте. Странно, не так ли?

Кэтрин кивнула, и на ее лице изобразилось понимание. Однако она сказала:

— Я терпеть не могу Джарроу. Я бы многое отдала, чтобы жить в другом месте.

— Но ты не имеешь ничего против Шилдса?

— Нет. Я бы с удовольствием поселилась в Шилдсе. Там намного чище, чем здесь.

— Ты не права. В Шилдсе есть районы, где еще грязнее, чем в Джарроу. К примеру, Костефайн-Таун. Пройдись как-нибудь туда и посмотри, какая там грязь.

— О, в таком районе я бы не хотела жить…

— Тебе бы хотелось жить в Вестоэ, не так ли?

Голос Тома звучал насмешливо. Он резко поднялся на ноги, и она тоже встала и с вызовом посмотрела на него.

— А что в этом плохого, если я действительно хочу жить в Вестоэ?

— Ничего, ничего. Я просто хотел напомнить тебе, что далеко не во всех домах в Шилдсе имеется водопровод, уж не говоря о горячей воде. И далеко не у всех есть в доме ванная и туалет. Твоя тетя Кэти смогла себе позволить все эти удобства, потому что она богата, но далеко не все люди в Шилдсе живут так, как она. А то, что в Шилдсе есть такой благоустроенный район, как Вестоэ, еще не значит, что Шилдс — идеальный город.

— А кто говорит, что Шилдс — идеальный город? — Кэтрин рассерженно прикусила губу и отвернулась. — И, пожалуйста, не говори мне больше «твоя тетя Кэти». Она не только «моя тетя Кэти», но и твоя тоже. Она приходится двоюродной бабушкой нам обоим, и, если бы ты хоть раз поговорил с ней, ты бы понял, какая она…

— Ладно, ладно, давай не начинать этого разговора, — резко перебил он.

Схватив ее за локоть, он повернул ее лицом к себе, но тут же отпустил и, смутившись, спрятал руки в карманы брюк. Они молча перешли улицу и прошли мимо старой церкви — единственного исторического памятника Джарроу, однако немаловажного. Эта церковь была известна тем, что когда-то в ней проповедовал Беде. Все так же молча они прошли мимо детского парка, пересекли пустырь, поросший высокой травой, и вышли на узкую улочку, от которой разветвлялся лабиринт грязных темных переулков. Все дома были похожи один на другой и производили одинаково унылое впечатление. В нескольких кварталах от ее дома они остановились и посмотрели друг на друга.

— Ты снова пойдешь туда завтра? — как бы между делом спросил Том.

— Может быть. Я точно не знаю.

— Но ты должна знать. У тебя есть какие-нибудь другие планы на завтра?

— Нет.

— Значит, ты пойдешь туда?

— Быть может.

— В это же самое время?

Она кивнула.

— Наверное.

Они еще с минуту молча смотрели друг на друга, потом она повернулась, собираясь идти.

— Пока, Том.

— Пока, Кэтрин, — тихо ответил он.

Поспешным шагом Кэтрин направилась в глубь переулка, осторожно переступая через навозные кучи и груды мусора. В конце переулка она свернула направо, потом еще раз направо и прошла по тропинке, ведущей к заднему двору ее дома. Двор был пуст, никто из ее шестерых братьев и сестер сейчас не играл там.

Люси Конноли сидела в старом обшарпанном кресле на кухне. Когда задняя дверь открылась, она обернулась и посмотрела на дочь.

— Ну и как? — осведомилась она недружелюбным тоном.

— Она дала мне десять шиллингов, — ответила Кэтрин, глядя в сторону.

— Черт бы ее побрал! Ты побоялась попросить у нее больше?

— Я просила у нее фунт, но она дала мне десять шиллингов! — раздраженно воскликнула Кэтрин, и тут же, опомнившись, прикрыла ладонью рот.

— Ага, дома ты забываешь о хороших манерах, которым тебя учат в колледже! — закричала на нее Люси. — Однако ты вспоминаешь о них, когда ты у тети Кэти, не так ли? Я знаю, если б ты попросила у нее фунт, она бы дала тебе фунт.

— Нет. Она не захотела дать мне фунт, потому что она знает, на что пойдут эти деньги.