В течение сорока пяти лет в ее душе не было другого имени, кроме этого; в течение сорока пяти лет все ее чувства были посвящены ему, и все ее мысли были обращены к нему. В течение сорока пяти лет она была его Кэти, его любимой Кэти. Она сомневалась, что где-то в мире существовала еще такая сильная любовь, как та, которая связывала их все эти годы… А теперь близился конец.
Маятник, отсчитывающий секунды в ее голове, остановился, и тиканье часов умолкло. Его рука пошевелилась в ее руке, и его рот приоткрылся.
— Кэти, — прошептал он.
Его голос доносился откуда-то издалека, словно с другой планеты.
— Да, мой дорогой. Я здесь. Я здесь, с тобой.
— Кэти.
Его сухие губы дрогнули, а глаза, все еще удивительно синие, посмотрели на нее с узнаванием. Потом его черты расплылись за пеленой слез, застлавшей ее взгляд, и она, беззвучно рыдая, продолжала сжимать его руку.
— Кэти, — повторил он.
— Что, мой дорогой?
— Прости меня, Кэти. Прости.
— О, Энди!
— Мой сын… он плохой. Я не… не знал, только иногда… замечал что-то в твоем взгляде, но не мог… не мог понять.
— Не волнуйся, любимый. Это уже не имеет никакого значения. Не разговаривай, лучше отдохни.
— Нет времени, Кэти. Долгий отдых, у меня впереди долгий отдых.
Некоторое время он лежал молча, с закрытыми глазами. Потом его веки снова разомкнулись.
— Ложь, Кэти. Это все ложь.
— Да, дорогой, это ложь. Не волнуйся, я понимаю. Я понимаю.
— Я люблю тебя, Кэти.
— Я тоже люблю тебя, Энди. Я тоже. Всегда любила и буду любить.
Его глаза открылись шире, и его взгляд скользнул по ее лицу, по ее щекам, губам, волосам, словно обрисовывая каждую ее черту, — так он смотрел на нее в первые годы их любви. Когда он снова заговорил, в его голосе появилась неожиданная сила.
— Она приплыла за мной, Кэти. На всех парусах. Она приплыла за мной. Я должен отплывать.
Едва он успел это сказать, как жизнь покинула его. Его рука стала неподвижной в ее руке, но глаза продолжали смотреть на нее, только теперь их взгляд был остекленевшим. Она бросилась на кровать и, сжимая в объятиях его безжизненное тело, разрыдалась.
Книга V
Дэниел третий 1936
Глава 1
Высокий худощавый молодой человек со смуглой кожей и темными глазами и волосами сошел с поезда в Джарроу, вышел за контрольное заграждение и, поставив на землю кожаный чемодан, протянул контролеру билет со словами:
— Вы случайно не слышали о месте, которое называется Гринволл-Мэнор?
Контролер отодвинул со лба козырек форменной фуражки и внимательно посмотрел на молодого человека, чей внешний вид и акцент ясно говорили о том, что он американец.
— Гринволл-Мэнор? Конечно, кто же не знает Гринволл-Мэнор! Только это далековато отсюда, это за новой усадьбой. В ту сторону ходит автобус, но он идет только до проселочной дороги, а оттуда еще полторы мили ходьбы до старого дома. Когда я был мальчиком, я ходил собирать смородину в те края. Там вокруг все заросло. Этот дом в детстве наводил на меня страх.
— Там еще кто-нибудь живет?
— Да. Насколько мне известно, да. Фрэд Батман довезет вас в своем такси до старой усадьбы, если хотите. Его машина припаркована прямо у выхода с вокзала.
Такси оказалось побитой маленькой машиной с немного покореженным корпусом. Молодой человек погрузил чемодан в багажник и устроился на заднем сиденье. Фрэд Батман завел дребезжащий мотор и сказал, стараясь перекрыть шум:
— Интересно, зачем вам понадобилось ехать в Гринволл-Мэнор. Туда уже давно никто не ездит. За усадьбой присматривают двое моих друзей.
— В самом деле? — вежливо отозвался пассажир.
— Вы едете к старому джентльмену?
Прошло некоторое время, прежде чем американец ответил.
— Да, — не очень уверенно сказал он. — Да.
— Ему уже перевалило за сто. Трудно поверить, что он еще жив. А вы бы видели, в каком он состоянии!.. Вы предупредили, что едете к ним?
— Нет. Я… я не был уверен до последнего, что смогу приехать, поэтому не стал предупреждать.
— Понятно. А вы родственник, сэр?
— Да. Да, я думаю, меня можно назвать родственником.
— Старого джентльмена или старой леди?
Американец опять помедлил с ответом.
— Я думаю, обоих, — сказал он наконец.
— Понятно. Я вас понял, сэр.
Тон шофера однако указывал на то, что ситуация не совсем ему ясна.