Когда его мать вышла из комы и немного оправилась, он попытался расспросить ее об этих загадочных английских родственниках, но та решительно отказалась отвечать. Ввиду ее тяжелого состояния Дэниелу Второму пришлось унять любопытство и прекратить расспросы.
Дэниэль Второй всегда считал, что как родители его матери, так и родители его отца умерли еще до того, как их дети поженились. Сейчас, когда выяснилось, что это не так, и когда мать отказалась что-либо о них говорить, он почувствовал, что за всем этим кроется какая-то тайна. Поэтому, воспользовавшись тем, что его сын уезжал на учебу в Англию, он поручил Дэниелу Третьему разузнать об их английских родственниках. И вот Дэниел Третий сидел на кухне в Гринволл-Мэноре, доедал свой третий кусок хлеба с сыром и допивал вторую чашку чая, а Робсоны, казалось, вовсе не собирались вести его к старику.
— Я никогда не ел такого вкусного хлеба, — сказал Дэниел, улыбаясь Мэгги.
— Я сама его пеку, — сказала она, улыбаясь в ответ. — Усадьба расположена на отшибе, и никто не согласится доставлять сюда хлеб, поэтому мне приходится печь его самой.
Дэниел потер ладонью об ладонь, смахивая с пальцев хлебные крошки, потом достал из кармана платок и вытер уголки рта. Наконец, обращаясь к Вилли, он спросил:
— Могу я пойти наверх?
— О да, сэр. Конечно.
Вилли открыл перед ним дверь и пропустил в темный коридор, в конце которого находилась другая дверь, ведущая в зал.
Огромный зал с высокими потолками и с рядом дубовых дверей вдоль стен был в полнейшем запустении. Полы покрывал такой толстый слой пыли, что их, должно быть, не подметали уже годы, а с потолка свисали по углам длинные нити паутины. Дэниел остановился, пораженный как размерами помещения, так и его состоянием.
— Я знаю, я знаю, сэр, это выглядит ужасно, — извиняющимся тоном сказал Вилли. — Но у нас с женой не доходят руки прибрать как следует в доме. Я целыми днями вожусь со стариком, а Мэгги едва успевает управиться с готовкой и со стиркой. А стирать приходится очень много, сэр, и воду приходится всякий раз греть на печи.
— Что вы, что вы, я вовсе не собирался винить вас в том, что в доме не прибрано, — поспешил уверить его Дэниел. — Я, напротив, удивлен, как вы вообще можете здесь жить. Это такое унылое место!
Вилли едва заметно улыбнулся.
— Вы еще не видели старика, сэр. Если бы нам с женой надо было заниматься только домом, все было бы прекрасно, и мы бы быстро привели его в порядок. Но старик… Вот это в самом деле ужасное зрелище. Я лучше заранее подготовлю вас, сэр. Дело не только в том, что он очень стар. Он к тому же искалечен, наполовину парализован, и у него не в порядке с головой. Много лет назад в него стреляли. У него, можно сказать, нет пол-лица. Я думаю, это подействовало и на его мозги. С ним часто случаются припадки. В последние дни, правда, он вел себя достаточно спокойно, но он может меняться моментально. А когда на него находит ярость, он становится просто ужасным. Я… я решил, что будет лучше, если я предупрежу вас заранее, сэр.
Дэниел слегка покачал головой и молча последовал за Вилли к широкой дубовой лестнице в глубине зала.
Они поднялись до галереи, освещенной слабыми лучами солнца, которые с трудом проникали сквозь грязные забрызганные окна, пересекли ее и прошли по длинному коридору. Прежде чем открыть дверь спальни, Вилли с секунду помедлил, глядя на гостя, потом жестом пригласил его следовать за ним.
Вслед за Вилли Дэниел медленно вошел в комнату. Сначала он увидел только два больших окна, за которыми сияло солнце. Эти окна, в отличие от окон галереи, оказались чистыми, и комната была залита солнечным светом. Он также успел заметить, что и мебель в комнате, хоть и не отполирована до блеска, все-таки имеет достаточно приличный вид — очевидно, с нее регулярно стирают пыль. Окна были в стене, противоположной входу, кровать же стояла слева от двери, поэтому он не сразу увидел ее и того, кто в ней находился.
Хоть он уже и был подготовлен рассказом Вилли, Дэниел невольно вздрогнул при виде существа, сидящего посреди широкой постели. Он почувствовал, как его плечи непроизвольно поползли вверх, словно желая защитить от удара голову.