Дэниел разговаривал с ней, но смысл того, что он говорил, ускользал от ее понимания, — вся ее воля была сейчас сосредоточена на том, чтобы побороть в себе непреодолимое желание раскрыть объятия и прижать к себе правнука.
— Я не поеду домой на Рождество, — сказал Дэниел под конец. — Я всегда остаюсь на Рождество в Англии и провожу каникулы у друзей в Кенте. Если вы не против, в этом году я загляну на пару деньков к вам.
Кэти задумалась над его последними словами, взвешивая все за и против. Если она сумеет настоять на своем, к Рождеству Бриджит уже будет замужем за Питером, и не будет никакой опасности в том, что Дэниел навестит их на Рождество… А она будет рада ему, всей душой рада. Улыбнувшись, она протянула руку и дотронулась до его руки.
— Да, да, Дэниел. Пожалуйста, приезжай на Рождество. Я буду ждать тебя.
Когда он склонился над ней и поцеловал в лоб, она почувствовала, как напряглись мускулы ее живота. «Он — Розье, он — Розье», — пронеслось у нее в голове. И тут же она отметила про себя, что впервые за всю ее жизнь ее целовал человек по фамилии Розье. Тот, другой Розье, который надругался над ней в ночь бала, обошелся без поцелуев.
— До свидания, Дэниел, — сказала она. — До встречи.
— До свидания, прабабушка.
Он погладил ее по плечу и вышел из комнаты. Через несколько минут Дэниел уже стоял у ворот, а Питер ставил его чемодан в багажник такси.
— Том будет очень огорчен, что ему не удалось повидаться сегодня с вами, — сказала Кэтрин.
— Передайте ему от меня привет и скажите, что я вернусь на Рождество. Я уже пообещал прабабушке.
— Вы приедете на Рождество? О, мы будем вам очень рады!
— До свидания, Кэтрин. И спасибо за радушный прием.
— До свидания, Дэниел. Нам было очень приятно познакомиться с вами.
Они пожали друг другу руки. Потом Дэниел повернулся к Бриджит. — До свидания, Бриджит.
— До свидания, Дэниел.
Он пожал руку девушки — это было чисто формальным рукопожатием, быстрым и не слишком крепким. Заглянув ей в лицо, он заметил, что в ее синих глазах больше нет блеска, а на губах больше нет улыбки. Бриджит выглядела усталой, и в эту минуту она даже не показалась ему красивой: как будто какой-то свет, озарявший изнутри ее лицо, внезапно погас и лицо потеряло всю свою привлекательность.
— Спасибо вам за то, что показали мне город, у меня никогда не было такого хорошего гида, — с улыбкой сказал он.
Она не улыбнулась в ответ на его улыбку.
— Сомневаюсь, что вам понравилась экскурсия, — серьезно проговорила она.
— Вы ошибаетесь, Бриджит, мне безумно понравилась наша прогулка. Я был восхищен Джарроу, палмеровским заводом и всем остальным… Ну, а теперь до встречи.
— До встречи, Дэниел.
Он сел в такси и пожал руку Питера, которую тот протянул ему через окошко. Потом машина тронулась с места и выехала на дорогу. Прежде чем они доехали до поворота, он обернулся и помахал трем людям, стоящим у ворот, и те помахали ему в ответ. Его взгляд на секунду задержался на Бриджит. Девушка стояла между матерью и женихом, они обнимали ее за плечи. В ее позе было что-то беспомощное — или это ему показалось?
Дэниел откинулся на сиденье, чувствуя, как им овладевает какое-то странное ощущение одиночества. Чтобы отвлечься от этого неприятного чувства, он начал мысленно рисовать перед собой все то, что увидел за последнюю неделю. На картине, созданной его воображением, он видел, с одной стороны, Гринволл-Мэнор, это зловещее место, и страшное существо, обитающее там, которое было его прадедом. На другой половине картины он видел уютный светлый дом, в котором только что побывал, и его четверых обитателей, связанных между собой крепкими узами любви и родства: Бриджит, Кэтрин, Тома и Кэти. Потом к этим четверым прибавился еще один — Питер, который тоже скоро станет членом их семьи… Странная вещь: с тех самых пор, как он впервые услышал имя Питера, он невольно начал испытывать неприязнь к этому добродетельному, до тошноты правильному человеку. Но стоило ему только встретиться с Питером, как он тут же понял, что просто неспособен испытывать к этому открытому, дружелюбному парню какие-либо враждебные чувства. И все же ему бы очень хотелось считать Питера своим врагом, — почему, он сам не знал.