Я медленно подошёл к одному из людей и начал спрашивать о том, что произошло и где мы находимся. Он лишь грубо ответил, что идёт война и перестал обращать на меня внимание. Я сказал ему, что видел настоящий конец света – люди убивали друг друга, безумно крича при этом. Мужчина надменно посмеялся и схватил меня за руку, после чего куда-то потащил. Сначала мы пришли к небольшой группе людей, потом к другой… Находясь в шоке, ничего не понимая, я всем рассказывал свою историю, в надежде прояснить хоть что-то. Конечно, никто мне не верил, да и мне самому не хотелось верить в тот ужас, что произошёл. Взрослые считали это всё детской выдумкой, моим больным воображением. Все как один говорили, что мои рассказы о конце света лишь следствие психологической травмы из-за потери родных.
Но недавно я открылся ей, и она выслушала меня. Кетрин оказалась единственным человеком, поверившим в мою сумасшедшую историю.
Неспокойная ночь сменилась не менее плохим днём, ведь всё стало ещё хуже: постоянный голод стремительно убивал нас. Кетрин не могла встать, сил совсем не осталось; мою голову разрывало от дикой боли. Времени на раздумья не было, я решился на отчаянный шаг: отправиться в один из военных лагерей и украсть нам еды, хотя бы чуть-чуть.
— Потерпи ещё немного, Кейт, — прошептал я, выходя из дома.
На улице ещё не рассвело, мир окутывала тьма. Конечно же, мне это было только на руку. Я добежал до ближайшего лагеря и осторожно перелез через забор, заранее перебросив небольшой потрёпанный мешок. От резкого прыжка с ограды в ближайшие кусты голова разболелась ещё сильнее, а на ногах появились небольшие ссадины. Я посмотрел по сторонам: вдалеке, возле одной из палаток, виднелся мешок с провизией для солдат. Медленно продвигаясь вдоль забора, мне удалось подобраться почти вплотную к нужной цели незамеченным. Я спрятался за большим кустом и осмотрелся: солдат нигде не было. Нужно было быстро взять еды и бежать. Осторожно подкравшись, наполнил свой мешок парой сухих пайков и начал немедленно отступать. Мне казалось, что победа моя, но, в шаге от побега, меня поймали. Один солдат всё же увидел, что я пробрался в их лагерь и своровал еду. Он схватил меня за воротник и так потрёпанной куртки и спросил:
— Какого чёрта ты воруешь?! Мы воюем, рискуем жизнями ради таких, как ты, а в итоге у нас какой-то сопляк еду из-под носа забирает! — он был в ярости, но, хоть его лицо и горело от злости, не кричал.
— Вы сами в этом виноваты… — прошипел я сквозь зубы. Сил сопротивляться не было, тем более, он был выше и массивнее меня почти в два раза.
— Что ты там ляпнул, малец?! — солдат посмотрел мне прямо в глаза, после чего, увидев огромные синяки под ними, опешил и отпустил меня. — В любом случае, если у тебя настолько всё плохо, почему просто не попросил еды в эвакуационных пунктах?
— Мне не хотят давать её, — хоть я всеми силами и старался не показывать свою неприязнь к военным, мой голос звучал грубо.
— Это ещё почему? — в его взгляде читалось неподдельное удивление.
— Денег нет, документов тоже, никто мне не верит. Солдаты в эвакуационных пунктах отказываются дать хотя бы часть суточной порции, несмотря на все мольбы, они только и делают, что прогоняют и бьют таких, как я, — кулаки непроизвольно сжались, сердце наполнялось ненавистью.
— А как насчёт…
— Взрослых тоже нет, — не дослушав вопроса, я перебил его.
— Понятно… — солдат грустно вздохнул. — Уходи отсюда, пока тебя никто не увидел.
Я не понимал, почему он так резко решил отпустить меня, но стремительно развернулся и побежал в сторону забора.
— Стой, держи! — солдат окликнул меня, после чего подбежал и достал из своего рюкзака несколько сухих пайков. — Прими это как извинение за действия моих сослуживцев.
— Спасибо… — хоть это и очень странная и неожиданная ситуация, несмотря на всю свою злобу, я взял у него еду и положил к себе в сумку. «Быть может, не все военные такие плохие, как мне казалось?» – затаилась мысль где-то глубоко в моей в душе.
Я перелез через забор и бежал оттуда так быстро, как только мог. Ноги сами несли меня к дому, чтобы скорее помочь Кетрин. Вернувшись, я достал из мешка всё, что удалось раздобыть.
— Кейт! Вставай скорее, Кейт! Я… Я смог достать нам еды! Тебе срочно нужно поесть, Кейт! — я радостно кричал, несильно толкая её, чтобы разбудить.
— Ты принёс нам покушать, Эд? — слабым, ещё сонным голосом, спросила она у меня, потирая глаза.
Те почти десять месяцев в Лондоне были для нас самыми сложными. Сейчас население снова срочно эвакуировали, на этот раз в Виндзор. Жизнь там хоть и оказалась лучше, так как нам всё-таки выдавали еду в эвакуационных пунктах, но большую часть времени приходилось находиться на очередном заброшенном полуразрушенном чердаке.