Наступила зима, температура воздуха падала с каждым днём всё ниже и ниже. Нам выдали тёплую одежду и небольшое одеяло, но даже так по ночам приходилось прижиматься как можно ближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть.
Жизнь стала казаться не такой уж и плохой, но и здесь, в Виндзоре, беды не заканчивались – Кетрин заболела. Её тело горело огнём, ужасный кашель не давал спать по ночам, чувствовалась нехватка кислорода. Я отнёс Кетрин в ближайшую больницу. Врачи долго не хотели помогать нам, ведь из-за идущей войны у них не было ни минуты свободного времени, тем более, для детей без каких-либо документов. Мне удалось их уговорить и, хоть и нехотя, но они осмотрели Кетрин. «Двусторонняя пневмония, такими темпами – долго ей не протянуть», – леденящие душу слова врача отдавались гулким эхом в моей голове.
С каждым днём ей становилось хуже, она выживала лишь благодаря горстке лекарств, что нам дали. Я в одиночку ходил за едой, стараясь как можно быстрее возвращаться, чтобы быть рядом с ней почти всё время.
Прошла неделя. Состояние Кетрин не изменилось: ужасный кашель, высокая температура и боль в лёгких не давали ей нормально спать. Мне было невыносимо больно находиться рядом, я понимал, что абсолютно бессилен в этой ситуации, но бросить её тоже никак не мог. Мы всегда были вместе в это нелёгкое время, стараясь не падать духом, поддерживая друг друга. «Самое важное, что ты рядом, Эд», – Кетрин всегда так говорила, поэтому я не отходил от неё ни на минуту, разве что только для того, чтобы достать нам немного еды.
День ото дня ничего не менялось, Кетрин не шла на поправку. Лекарства, что нам выдали, постепенно заканчивались. Тревога с каждым днём усиливалась, ведь сейчас Кетрин живёт лишь за счёт этих самых медикаментов. Мне хотелось кричать, я проклинал этот злосчастный мир, людей, которые нам не верили, но больше всего, я ненавидел тех, кто решил развязать эту отвратительную войну. «Столько ненужных жертв, люди столько потеряли, а всё ради чего?! Зачем всё это?! Почему… Почему нам приходится страдать?..» – постоянные размышления не давали мне покоя. Я боялся смерти. Очень сильно. Но больше всего – я боялся потерять единственного дорогого мне человека.
— Прости меня, Кейт… Я ничего не могу… — прошептал я, сев рядом со спящей Кетрин, и осторожно сжал её горячую ладонь.
Каждый день был тяжёлой борьбой. Отчаянно цепляясь за тусклый свет надежды, мы пытались выжить в этом безумном мире. Мне казалось, что хуже не будет, но как только подумаешь о проблемах – они уже за углом: война дошла и до Виндзора. Реки крови омывали соседние кварталы, войско Англии проигрывало каждую битву. Поражение за поражением, война подступала всё ближе и ближе к нашему ветхому временному убежищу. Никто не собирал людей для эвакуации в новое «безопасное» место, кажется, бежать было уже некуда, это конец.
Через пару дней случилось ужасное: очнувшись, я обнаружил, что Кетрин пропала, а вражеские войска уже спокойно расхаживали по соседним улицам. Меня охватил страх, на какое-то время парализовав моё тело.
— Почему? Почему она ушла в таком состоянии, ничего не сказав мне… — прошептал я, смотря пустым взглядом на разрушенные улицы Виндзора в окно.
На полу лежал скомканный лист бумаги. Заметив это, я медленно развернул его. Текст состоял из шести небольших слов, написанных чем-то, похожим на кровь: «Я всё вспомнила. Не ищи меня». От этой записки в груди противно заныло, из глаза капнула слеза. Сам того не осознавая, я привязался к этой странной девчонке, и сейчас всего шесть её слов заставили меня упасть на пол без сил, схватившись за голову.
Не знаю, сколько времени прошло. В реальность меня вернул громкий хлопок, похожий на выстрел. Я почувствовал какое-то странное ужасающее предчувствие и рванул к выходу из дома, прихватив с собой небольшой нож. Не знаю, что на меня нашло, но что-то подсказывало мне: нужно бежать отсюда, нужно найти Кетрин как можно быстрее.
Первым делом я решил добежать до одного из эвакуационных пунктов. К сожалению, кроме кучки вражеских солдат около него никого не было. Не найдя там Кетрин, я побежал в другую сторону – к недавно разрушенным домам в соседнем квартале. Переживания из-за ухода Кетрин не оставляли меня, казалось, будто сейчас она в смертельной опасности.
Добежав до места, я обнаружил множество разрушенных и сгоревших зданий. Некогда богатый густонаселённый квартал за пару дней превратился в безжизненные руины. Оглядевшись, мой взгляд приковала к себе фигура какой-то девочки, сильно выделяющаяся на фоне этих мёртвых улиц: она сидела около разрушенного вражескими войсками дома и тихо плакала. Подбежав ближе, я понял, – это была Кетрин. Увидев её, сердце в груди сжалось от тоски и радости одновременно. Она никогда раньше не плакала, всегда держалась, не показывала своих истинных чувств, какой бы ужас не происходил вокруг неё.