— Вы знаете, Таня, нам кажется, вам сейчас одной здесь оставаться нельзя. — Дед с трудом формулировал мысли, понимая, что в данной ситуации должно быть простое и ясное объяснение последующих действий. — Сделаем так. Сейчас приедут два наших сотрудника, которые побудут у вас в квартиру некоторое время.
— Где побудут? — пошла красными пятнами вдова. — Вы с ума сошли! Вчера только девять дней отметили… Что люди скажут?
— Так надо! — уперся Дед. — Вы же сами сказали, что соседей нет, а там бабка старая…
— Нет, так нельзя! — категорически замахала руками Таня. — Пусть воруют, крадут… Нельзя!
— Это надо! — пытался сломить сопротивление женщины Дед. — НАДО! А вы можете уехать… К знакомым, к родственникам… Кстати, где дети?
— У мамы, — тихо прошептала вдова.
— Вот и вы поезжайте к маме! — нашел вариант Дед. — Наши мальчики тихие. Их никто здесь не увидит… Они даже света зажигать не будут. Маме скажете, что не можете находиться в этой квартире, и поживете у нее. Мамы, они хорошие…
— Ну, если надо…
— У кого-нибудь еще есть ключи от квартиры?
— Нет.
Рысь прекрасно выспался. Зеленый же, счастливый от участия в засаде, был готов не спать сутками. Он тихо передвигался по квартире, периодически заглядывал в глазок, таращил глаз сквозь щели в шторах.
К утру оба поняли, что погорячились, не взяв ничего съестного. Есть хотелось, как из пушки, а заглянуть в холодильник не хватало совести.
К обеду было принято волевое решение, и бригада выпила чаю без сахара. К счастью для них, в квартире была газовая плита, и счетчик электроэнергии не мог выдать преступнику присутствие засады.
К обеду второго дня они выпили еще по чашке чая.
Олег всегда задумывался над тем, почему в нашем обществе все присутственные места имеют такой туберкулезно-педикулезный вид и одинаково пахнут. И ответа не находил. Российские суды отнюдь не напоминали американские Дворцы правосудия, от одного вида которых инстинктивно втягивался живот и по спине пробегали шустрые мурашки.
Милицейские околотки были также на одно лицо, а о времени суток можно было судить по наличию или отсутствию задержанных в клетке. Большинство дверей, как правило, бывали с выломанными замками, словно здесь работают не сыщики, а практикуются юные домушники, оттачивая свое мастерство на служебных замках.
Прокуратура, куда прибыл Олег, чтобы встретиться со следователем, в производстве которого было дело по убийству Энгельсгарда Б.С., также напоминала что-то среднее между незаконченной стройкой пятилетки и развалинами Помпеи. О стройке свидетельствовали неубранные леса. О Помпеях — неубранные горы строительного мусора. Да и запах был соответствующий.
«…Кроме того, дурно, что у вас высушивается в самом присутствии всякая дрянь и над самым шкапом с бумагами охотничий арапник», — вспомнил он из «Ревизора».
В кабинете следователя арапника над шкапом не было. Как не наблюдалось и самого шкапа. Комнатушка была не больше одиночки смертника, но резко контрастировала с увиденным в коридоре и с такими же кабинетами в других присутственных местах.
Этот кабинет был хоть и невероятно мал, но столь же невероятно чист, или, как говаривал В.И., «омерзительно стерилен». Белые глаженые занавесочки, сверкающий стол, удивительно пустая урна и блестящая пепельница. Даже на крошечном подобии дорожки не виднелось ни единой соринки.
Произнеся привычное: «Здесь карают государственных преступников?» — Олег стушевался.
Маленький очкастый владелец апартаментов, что называется, не въехал. Он по-собачьи поднял правое ухо и внимательно, с удивлением уставился на Соколова.
— Здравствуйте, я Соколов, из Министерства безопасности. Извините за шутку…
Извинение за странную фразу, названную шуткой, еще более удивило очкарика, который поднял теперь левое ухо и с интересом разглядывал Олега сквозь очки.
— Здравствуйте.
— Я привез кое-какие материалы… Копии… Которые, может быть, вас заинтересуют. — В руках Олега была синяя папка с надписью «Челленджер».
— Садитесь, — следователь указал на стул, стоящий прямо перед его столом.
Кабинет был настолько мал и узок, что Олег с трудом втиснулся в пространство между стеной и столом. Его колени уперлись в доску стола, а спина плотно прижалась к стене, приняв неестественно вертикальное положение.
Прежде чем прибыть сюда, Олег проконсультировался с осведомленными людьми — коллегами, знающими Петра Ивановича Котелкина, старшего следователя областной прокуратуры. Характеристика была интригующая: толковый, честный, неподкупный, но… сто девятой забодает.