Вот и сейчас, тщательно их вычистив, Котелкин разглядывал на просвет удручающую перспективу: задняя часть не только лоснилась, но и светилась.
Закончив вечерний ритуал подготовки к новому дню, Петр Иванович включил настольную лампу и разложил перед собой кучу бумаг, авторучек и фломастеров. Времени катастрофически не хватало, а работа по делу предстояла огромная. Старенький «Ундервуд», давно списанный и потому никому не нужный, был восстановлен лично умелым Котелкиным и царствовал в середине стола. Никелированные части блестели подновленным хромом, а литеры шрифта были чисты, как только что отлитые. Щепетильный Котелкин буквально достал бухгалтера, требуя, чтобы тот определил сумму остаточной стоимости этого памятника эпохи. Обессиленный в схватке главбух брякнул первую пришедшую на ум сумму: «четырнадцать рублей двадцать семь копеек», — после чего Котелкин внес указанные средства в кассу и, получив в карман приходный ордер, отволок списанную рухлядь домой.
— Ну-с, начнем. — Котелкин хлебнул крепко заваренного чая. Как всегда, он начал с бумаг, в которые так и не успел вникнуть на работе.
Прочитав ответы на запросы, зашив их в дело и вписав в опись, Котелкин перешел к акту патологоанатомической экспертизы тела Логинова. Ознакомившись с состоянием кожных покровов и слизистой, Котелкин перевернул лист.
То, что он увидел, не просто удивило его, а буквально подбросило на стуле. После описания травм, полученных в результате попадания пуль в тело, значилось, что одна пуля из автомата Калашникова пробила шею, разорвала аорту и застряла в позвонке. Вторая, выпущенная из этого же оружия, пробила грудину, печень и застряла в мягких тканях. А третья пуля, извлеченная из тела, была выпущена из другого табельного оружия всех силовых структур — пистолета Макарова.
Такое открытие взбодрило не на шутку. Так вот почему его целый день добивались из анатомички, где проходило вскрытие. На столе под календарем лежала целая гора записок — «Срочно позвонить в морг». Прибыв после рабочего дня к себе в кабинет, Котелкин решил, что срочного в морге уже ничего не бывает. Сейчас он готов был нестись хоть на край света, чтобы своими глазами взглянуть на маленький слиток свинца, упакованный в медную рубашку.
Проклиная себя за нерасторопность, Котелкин стал судорожно перечитывать акт экспертизы. Но ничего нового, кроме наличия язвы, вырезанного аппендикса и прочих подробностей внутренних полостей гражданина Логинова, там не нашел.
Мысли роем заполнили сознание взбодренного следователя.
Второй ствол в корне менял вялотекущий ход событий.
С одной стороны, выстрел мог быть произведен молоденьким практикантом по кличке Зеленый. С другой стороны, вряд ли этот Зеленый сумел бы так быстро выскочить на улицу. Как он утверждает, к моменту его появления на тротуаре Логинов уже лежал на снегу, истекая кровью. А скорее всего, был мертв. В суматохе схватки и оказания помощи раненому оперу Минаеву практикант не мог, а точнее, не смог увидеть посторонних деталей, которые, скорее всего, заметил бы в обычной обстановке.
Котелкин еще раз перелистал акт экспертизы. Пуля из «макарова» вошла в грудь. Следовательно, выстрел был от подъезда. Если практикант отпадает, значит, при появлении Минаева со стороны дверей стрелял еще один человек.
Котелкин нашел в деле нужные снимки. Фотографии места происшествия подтвердили его версию. Справа от подъезда шла вертикальная железобетонная плита, отгораживающая вход в помещение мусоропровода. За этой плитой, безусловно, мог прятаться человек, стоящий «на стреме».
Почему он стрелял в Логинова? Неужели стремился убрать подельника? Почему не обеспечил ему отход? Боялся? Выстрелил случайно?
Все это предстояло выяснять.
Котелкин внимательно перечитал протокол осмотра места происшествия. Если был выстрел — значит, должна быть гильза. Гильзы и упоминания о ней в деле не было. Протоколы допросов свидетелей картины не проясняли. В основном, они касались главного действия. Выбежал — выстрелил, выбежал второй — тоже выстрелил. Первый упал… О третьем участнике упоминаний не было.
Котелкин пододвинул к себе телефон.
Олег еще не ложился спать.
— Олег Николаевич? — Голос следователя нельзя было спутать ни с каким другим. — Вы не спите?
— Если я сплю, вы не получите утвердительного ответа, — улыбнулся Олег.
— Я всегда поражаюсь точности ваших формулировок, — смутился Котелкин.