Дед был отомщен.
РЫСЬ
Парень в кожаной куртке и спортивных штанах быстрым шагом шел в глубь жилого массива. Он то убыстрял шаг, то замедлял, переходя на легкую прогулочную походку. Несколько раз парень — он был чернявый, невысокого роста — менял направление движения, резко оборачивался, пытаясь выявить за собой хвост.
Рысь словно прилип к нему, но, держась на почтительном расстоянии, делал все, чтобы не попасть в зону обзора чернявого. Возможно, еще три месяца назад, работая в наружном наблюдении, он плюнул бы на все, и тогда в сводке появилась бы запись: «Объект вел себя настороженно, постоянно осуществлял проверку, пытаясь выявить наружное наблюдение. В связи с этим в целях недопущения расшифровки наблюдение было прекращено, о чем сообщено инициатору задания». Сейчас инициатора не было, а на карту была поставлена спонтанно начатая разработка, и Рысь просто не мог потерять эту ниточку, которая в конце концов должна была привести к закромам. Кроме него, никто и никакая техника сделать этого не могли.
Минут через сорок объект убедился, что за ним не следят, а потому сбавил шаг и спокойной походкой направился к облицованному голубой кафельной плиткой дому, построенному по олимпийскому проекту. У второго подъезда он остановился, еще раз бросив взгляд вдоль улицы, и вошел внутрь. Дальше рисковать было нельзя. Рысь, подождав минуты полторы, юркнул за ним. По светящемуся над дверью лифта табло он определил: кабина остановилась на шестом этаже. Рысь почувствовал, что стало тепло: восемь квартир на площадке — не самая большая проблема. Прочесывали и не такие площади! Тем более что, учитывая экзотическую национальность, определить, какую из восьми квартир сдают, — это просто «два пальца об асфальт».
Неожиданно кабина пошла вниз. «Встреча на Эльбе» не входила в планы опера, он покинул вонючий подъезд и занял удобную позицию на автобусной остановке среди утомленных ожиданием потенциальных пассажиров заветного автобуса.
Перебои в движении городского транспорта создавали идеальные условия для зашифровки. Не надо было, как в старых фильмах, прятаться за углами, неожиданно прилипать взглядом к афишным тумбам, делая вид, что нет ничего более увлекательного, чем чтение остатков прошлогодних газет.
Рысь был человеком, прирожденным для работы в специальных службах. Он был высок и строен, что едва не послужило причиной отказа, так как подразделение, куда его брали, имело ограничение по росту — 176 сантиметров. Он долго боролся за место под солнцем: так стремился стать сотрудником органов госбезопасности, что эта активность и упрямство создали впечатление, будто в КГБ внедряется агент ЦРУ.
Однако руководители, поступившиеся габаритными принципами, не пожалели. Старший разведчик Сергей Минаев — однофамилец эстрадной звезды — был уникален во всех отношениях. Он мог воскликнуть, как император Нерон: «Какой актер умирает!» И это действительно было так. Дар перевоплощения, которым он обладал, позволял ему меняться ежеминутно, а потому работа Сергея была сплошной импровизацией, что делало его при всей яркой внешности «невидимым» и «неузнаваемым».
Если бы не радиостанция, способная достать разведчика на приличном расстоянии, то даже коллеги по группе не всегда могли обнаружить его в толпе. Он постоянно что-то искал, что-то придумывал, и не было ему равных, если ситуация становилась нестандартной. Рискуя, он действовал не просто на грани фола, но далеко за этой гранью. Если бы произошел прокол, то, по всем действующим инструкциям, от него осталось бы мокрое место, так как для сотрудников органов госбезопасности во все времена действовало гиппократово правило: «Не навреди». Зачастую, потея и глотая валокордин, его руководители вынуждены были его хвалить, понимая, что такое мог сделать только МИНАЕВ, а потому распространение «передового опыта» среди других было, по меньшей мере, опасно для здоровья.
Год назад их отдел проводил сложнейшую чекистскую операцию, после которой дипломат одной почтенной державы должен был пробкой вылететь на родину. Для инструктажа предполагался приезд большого начальства. Сергей же, не дожидаясь напутственных слов, лично для себя — и, разумеется, для конкретной задачи — стал искать то, что нынче называется словом «имидж». А определившись, решил испытать его на наиболее подозрительной части человечества — на высоких гостях.
Усевшись на корточки на улице около подъезда отдела, он ждал приезда испытуемых. Мимо проходили люди, не обращая внимания на оборванного бомжа с незажженной «беломориной» в грязных пальцах.