— Не хватайте меня так! — возмутилась я.
Меня рывком потянули вперед; одной ступней увязнув в чем-то мягком, я оступилась и рухнула на колени. Не отпуская моей руки, мужчина дернул меня вверх и поволок за собой. От возмущения я потеряла дар речи. Если бы этот идиот объяснил, что произошло и куда мы идем, я бы пошла и сама!
Над верхушками деревьев что-то отдаленно зажужжало. Аэрокары! Нас ищут!
Военный сграбастал меня ручищей и так сдавил за шею, что я бы при всем желании не смогла издать и звука, затем увлек в кусты, склизкие от какой-то субстанции, уткнул лицом в землю и придавил так, что я и шевельнуться не могла.
Аэрокары зажужжали громче, посыпались листья.
Довольно долго мы лежали так, я даже немного задремала, пользуясь хотя бы такого вида отдыхом. Когда мужчина слез с меня, я приподнялась, и с трудом – рука прилипла к какой-то гадости на кустах. В голове всплыл факт, что инсектоиды-рабочие часто обрабатывают кусты клейкой субстанцией, чтобы поймать мелких животных, не способных вырваться из слизи.
— У вас приказ, я понимаю, — раздраженно сказала я военному, — но если вы введете меня в курс дела, это нам обоим пойдет на пользу.
Мужчина так ничего мне и не сказал и дал знак следовать за ним.
Вот засранец неэмпатичный!
Глава 11
Мы продолжили путь, но то ли от усталости, то ли от голода мне стало тяжело идти; я все чаще спотыкалась, а окружающий мир стал двоиться перед глазами. Нет, это определенно не усталость…
— Послушайте, — хрипло сказала я вдогонку мужчине, — кажется, эта склизкая дрянь, в которую я угодила, ядовита. Мне срочно нужна медицинская помощь.
Я не слукавила; симптомы интоксикации очевидны. Наплевав на военного, я остановилась и присела – даже так голова кружится… Я улеглась, понимая, что в таком положении мне придется провести пару часов, чтобы дать организму время справиться с ядом.
Мужчина вернулся за мной, присел рядом, осторожно осмотрел испачканную руку. Достав из рюкзака салфетку, он попробовал стереть с кожи слизь, но салфетка лишь прилипла к руке, опухающей прямо на глазах. И пальцы раздуваются; боли нет, но есть онемение.
— Мне становится хуже, — протянула я.
— Вижу, — ответил военный; его голос показался мне знакомым.
— Тогда вызывайте помощь.
— Нет, — ответил он и взял меня на руки.
Ну, раз так, то пусть несет меня, я ничего не имею против. Правда, от его кожи будто идет жар, а меня и так лихорадит, и очень, очень хочется пить. Я старшей расы, и мой организм должен справиться с этой подлянкой; я принимала яды на Ланмаре и ничего никогда не происходило. Не могу же я умереть от слизи инсектоидов?
Спустя какое-то время военный тяжело задышал. Понимаю – не так-то просто нести на себе мои семьдесят кило! Я хотела пошутить по этому поводу, но неожиданно для себя самой провалилась в забытье. Не знаю, долгим ли оно было, но очнулась я уже в кустах, обложенная разрезанными листьями неизвестного растения; военный сидел неподалеку и разрезал очередную порцию листьев.
Я будто увидела себя со стороны – опухшую, мокрую от пота, трясущуюся. Однажды моя сестра Ксана пошла на закрытую тусовку для высокородных. Хозяин виллы предложил гостям попробовать редкий яд, пообещав эйфорические ощущения. Ксана, не желая показаться трусихой, попробовала яд и через пару часов смылась с тусовки, чтобы не опозориться. Ей стало плохо, но за помощью она не обратилась, надеясь на силы организма; ни о каких «эйфорических ощущениях» речи и не шло. Когда ей стало хуже, она решила позвонить нам, но так и не позвонила – вырубилась. К счастью, тогда все обошлось – проснулась Ксана уже в удовлетворительном состоянии и через пару дней ее организм восстановился.
Вопрос: а мой организм достаточно силен, чтобы излечиться самостоятельно? Ксана-то на сто процентов первая кровь, а моя кровь подпорчена слабыми, не пригодными к размножению генами матери…
— Эй, — позвала я; распухший язык с трудом ворочался, — вызыпом… выз… вызывай помощь! Немедл… немедленно!
Военный подошел ко мне и пощупал лоб. Как будто и без этого непонятно, что дела мои плохи… Пользуясь тем, что мужчина близко, я сдернула с него маску.
Арве Локен! Теперь понятно, почему он молчал и притворялся военным – иначе бы я замучила его расспросами. А так иди себе спокойно, в тишине…