Слизь – это плохо. Я себя осмотрела и с облегчением обнаружила, что слизь на меня не попала, а значит, от воздействия яда я не умру – от воздействия этого яда… Жаль, возможность побега исключается. Я не смогу выбраться из этой ловушки, не коснувшись слизи.
Еще один инсектоид прыгнул сверху на ловушку, отчего та опасно качнулась; мне чудом удалось не вляпаться в слизь.
— Гадина! — вырвалось у меня. — Мерзкая усатая гадина!
Усатая гадина поглазела на меня и перебралась на ветку, а оттуда на ствол. Я собрала волосы в косу и затолкала ее за воротник костюма, чтобы ненароком не прилипнуть.
— Унсури? — раздалось недоверчивое.
Мое сердце замерло. Мне показалось, или я действительно только что услышала голос Локена?
Исхитрившись, я смогла кое-как подобраться к той стенке конструкции, которая ближе к стороне, откуда раздался голос. И хотя в джунглях становилось темнее с каждой минутой, смогла различить орионца, сидящего в такой же ловушке, что и я.
Мы уставились друг на друга.
— Какие лю-ю-юди, — присвистнул Локен. — Что, Нигай не уберег?
— Я сама от него ушла.
— Разве породистые кошечки уходят от хозяев?
— Кошечки ото всех уходят, если им что-то не нравится. Ты-то как здесь оказался?
— Так же, как и ты. Рабочие рыскают по джунглям в поисках людей. Королева объявила на нас охоту.
— Королева инсектоидов? Ты же говорил, она ждет нас и гибридов?
— Да, она ждала нас и была готова к сотрудничеству. До того, как люди Нигая уничтожили одно из гнезд вместе со всеми его обитателями. Теперь о договоренности и речи нет. За уничтожение гнезда королева будет мстить основательно.
— Ты уверен? Я совсем недавно была с ним, и…
— Вот именно, — не дал договорить Арве, — ты была с ним, а я с ним не был, а был вблизи того гнезда и своими глазами видел, как военные подчищают его.
— Нигай сделал это специально! — поняла я. — Сам не смог выследить и поймать гибридов, так теперь их выследят и поймают инсектоиды – они то не видят разницы между людьми и гибридами. Ублюдок!
— Да нет. Обычный центаврианин.
«Обычный»? Обычный центаврианин так воспитан, что ни при каких обстоятельствах не запятнает свою честь и не причинит вреда разумному или неразумному живому существу! Орионец даже не понимает, о чем говорит!
— Послушай, Локен, — дрожащим от возмущения голосом сказала я, — ты ведь образованный, вроде, человек. Откуда эти расовые предубеждения?
— А у тебя откуда?
Ну вот опять! Я виновата! Я плохая!
— Знаешь, что? — запальчиво начала я, подогретая его расистскими высказывания, — ты…
— Что я?
Подробный едкий ответ так и лег мне на язык, но этим подробным и едким ответом я только продолжу бессмысленную вражду. Мы зря потратим время, не сумеем спастись, и в итоге нас убьют и съедят, или просто съедят, не утруждаясь предварительным убийством.
— Давай заканчивать с этим.
— С чем?
— С руганью. Мы обзываемся, как дети. Это даже смешно.
Локен явно не таких слов ждал. Посмотрев на меня удивленно, он согласился:
— Как ни странно, ты права. Давай заканчивать с этим.
Таким образом, одна удивительная, даже поразительная вещь произошла – мы, наконец, пришли с орионцем к согласию. Хотелось бы, чтобы вслед за этой первой удивительной вещью произошла и вторая, и мы смогли сбежать.
— Сможем выбраться отсюда? — спросила я, втайне надеясь, что у Локена имеется план побега.
— Мы высоко подвешены в ловушке, которую руками не сломать. На внешней стороне стенок клейкая ядовитая слизь – та самая, от которой ты чуть не умерла. Коснешься, прилипнешь заново, и здравствуй интоксикация.
— Меня укусили. Укусы рабочих так же опасны, как эта слизь?
— При укусе они впрыскивают тот же яд, но в неопасном для нас состоянии. Запомни: все липкое, что выделяют инсектоиды, смертельно. Все остальное – нет. Полупрозрачный секрет, который они выделяют при поедании пищи, даже полезен нам. Этот секрет и спас тебе жизнь. Добыть его можно, отделив голову инсектоида. Среди других сочащихся жидкостей он единственный будет прозрачным.