— Все зависит от того, поем я в ближайшее время или нет, — со вздохом сказал орионец и похлопал себя по плоскому животу. — Сделаем остановку, чтобы подкрепиться.
Нам не потребовалось много времени, чтобы найти фрукты. Пообедав, мы гораздо бодрее пошли по джунглям, не забывая при этом внимательно смотреть по сторонам и под ноги.
Джунгли уже не навевали на меня безотчетный страх, пропало чувство беспомощности, и помогло этому осознание, что моя эмпатия не просто любопытная особенность, а полноценное преимущество. Главное, не бояться и не паниковать, если что-то случится. Здесь полно живности, а я теоретически могу каждым видом живности управлять, так что…
Локен споткнулся.
— Устал? — усмехнулась я и подошла к мужчине.
При одном только взгляде на его лицо мне расхотелось насмешничать. Кожа орионца неравномерно раскраснелась, на висках и над верхней губой выступил пот, голубые глаза стали казаться черными из-за расширившихся зрачков.
— Что с тобой?
— Слабость накатила, — хрипло ответил он. — Резко.
— Рабочие тебя не кусали? Может, ты нечаянно угодил в слизь?
— Нет…
— Тогда может, ты на что-то наступил? Или что-то не то съел?
— Мы ели с тобой одно и то же. Ты в порядке.
— Садись, — я надавила на плечи мужчины и вынудила его опуститься. — Чувствуешь где-то жжение или зуд?
— Нет, — Локен не возражал против моих действий, и мне показалось, что он становится заторможенным, причем очень быстро становится. Мужчина потер виски руками и уставился озадаченно на пальцы рук. — В глазах начало двоиться. Меня сейчас вырвет.
Его действительно вырвало; я едва успела отпрянуть. Исторгнув все, что только можно, орионец перестал корчиться и прохрипел:
— Острая… интоксикация…
Я перепугалась; недавняя уверенность в себе сменилась еще большим чувством беспомощности, чем прежде. Опустившись перед Локеном на колени, я коснулась его лба; кожа показалась мне раскаленной. Но даже в таком ужасном состоянии орионец умудрился пошутить:
— Признай… мечтала… чтоб я… умер?
— Молчи лучше. Иначе и впрямь умрешь от натуг поговорить.
Локен не сразу впал в беспамятство, даже смог встать, опираясь на меня, и указать, где укрыться. Я уложила его в кустах за деревом. Мужчина распухал и краснел, дыхание его становилось тяжелым. Хорошо, что он вообще в состоянии дышать…
— Секрет… инсектов… — проговорил он.
— Знаю. Лежи спокойно.
Дав ему еще воды, я задумалась.
Секрет инсектоидов – это единственное доступное лекарство, и достать его необходимо очень быстро, потому как неизвестно, протянет ли орионец хотя бы час. Но если я отойду и оставлю его здесь одного, на него может наткнуться животное или инсектоиды, и тогда, без сомнений, его сожрут…
Выбора нет. Нужно идти.
Я поднялась, нашла острый камень и отметила им ствол дерева, у которого оставила больного. Если не буду помечать деревья, заплутаю, и тогда моя вылазка будет бесполезной. К тому же острый камень это какое-никакое, а оружие.
Отмечая путь, я продвинулась в сторону, откуда мы пришли; я обратилась к эмпатии, и не столько глазами вглядывалась в джунгли, сколько чутьем. Я звала инсектоидов, приманивала, посылая эмпатические сигналы.
«Вы нужны. Сюда. Скорее».
От усилий я вспотела, почувствовала, как зарождается где-то над переносицей точка боли, от которой перед глазами замелькали пятна. Сегодня я уже переработала с эмпатией, а любая подобная работа лишает жизненных сил. Мной овладел страх, что Локен задохнется там, в кустах, от отека, что я не успею… Эти мысли не удавалось заглушить, потому что они были рождены логикой, а не паникой.
«Сюда! Кто-нибудь!»
У меня пошла носом кровь – верный знак того, что я исчерпала скудный запас своих психокинетических способностей. Я остановилась ненадолго, зажала нос рукой.
Раздался мягкий, едва слышный звук. Кто-то подошел. Инсектоид, надеюсь…
Я ошиблась. Эмпатические призывы, которые я посылала, услышал не инсектоид, а тхайн.
— Улыбашка, — хрипло промолвила я.