Тхайн подошел вплотную. Судя по тому, как он себя ведет, он меня помнит, как «свою», и не имеет ничего против того, чтобы быть со мной. Продолжая прижимать к носу одну руку, я другую вытянула и сжала пальцами жесткую шерсть пса… Настоящий! Послушный! Однако счет идет на минуты. Перестав трепать пса за шерсть, я приказала:
— Ищи инсектоидов.
Повинуясь, тхайн сразу нашел нужный след и скоро вывел меня к рабочему. Я попыталась взять его под контроль, но после нескольких попыток сдалась. Возможно, в другой день мне бы удалось удержать под контролем сразу и тхайна, и инсектоида, но не сегодня. Я и так уже довела себя до головой боли и крови из носу – еще больше усилий могут стоить обморока. Так что я просто велела тхайну оторвать рабочему голову. Мысль о том, что по моей воле будет убито другое живое существо, отмела: никак иначе нельзя. Я не могу волноваться об инсектоидах и нарушении норм Союза, когда Локен лежит там, распухший…
Улыбашка управился с задачей без труда.
Как Локен и говорил, если инсектоиду оторвать голову, из всех выделяемых жидкостей только секрет будет прозрачным. Я собрала секрет на листья растения, которые могли сойти за емкость, и поторопилась вернуться к орионцу; зарубки на деревьях так и не пригодились, и без них Улыбашка привел меня к цели.
Чем ближе мы подходили, тем тяжелее мне давался каждый шаг. Как же я боялась, что, вернувшись, обнаружу орионца мертвым!
К счастью, он еще дышал. К несчастью, с хрипами.
Аккуратно уложив листья с секретом возле орионца, я раздела мужчину до нижнего белья, попутно ужасаясь тому, как его трясет, и начала обрабатывать секретом, начиная с лица. При первом же прикосновении орионец дернулся, как от ожога, и привстал так резко, что чуть не боднул меня лбом в нос.
Тхайн зарычал и ощерился.
— Т-с-с! Это свой, — сказала я.
Пес рычать так и не перестал: ему не нравится присутствие еще одного человека.
Мои пальцы все были в секрете, и я усердно размазывала его по груди, животу, рукам орионца. Не уверенная, можно ли людям принимать секрет инсектоидов внутрь, я не осмелилась мазнуть им по губам Локена. Обмазав мужчину, я велела тхайну стеречь его, а сама пошла за водой, блага что после дождя ее достаточно собралось на листьях.
Вернувшись с полной фляжкой, я с радостью обнаружила, что Локен уже не такой раздутый. Присев рядом, я уложила его голову себе на колени и капнула немного воды ему на губы. Локен не облизнул их и не среагировал никаким другим образом.
«Ничего, главное сделано, — успокоила я себя. — Дальше его организм справится сам. Надеюсь, что справится».
Начало темнеть. Улыбашка, который долгое время сидел спокойно, решил подобраться к нам поближе и развалился своей весомой тушей практически на мне. Сделал он это из инстинктивного желания оставить на мне свои пахучие метки. Я посмотрела на его изломанную распухшую лапу. Жаль, что я ничего не знаю о том, как ему помочь. О переломах и тем более методах их лечения мне мало что известно, ведь центаврианские кости весьма крепки – чтобы их сломать, нужно очень постараться…
Лапу пес долго укладывал, но никакая поза не могла избавить от боли. Боль его осела и в моем сознании горьким осадком.
— Потерпи, милый, — сочувственно проговорил я. — Когда вернемся на станцию, зоологи вылечат твою лапу.
Пес и головы не поднял, но ему нравился мой голос – хотя бы потому, что это мягкий женский голос, столь сильно отличающийся от голосов Нигая и других «самцов».
Высоко над нами что-то прожужжало.
Мы с Улыбашкой задрали головы, и я похолодела. К новой встрече с Нигаем я пока не готова, да и Улыбашка тоже… Несколько мучительно долгих минут мы с псом сидели тихо-тихо, а потом жужжание стихло, и аэрокар удалился от нас.
Эти несколько минут напряжения лишили меня остатков сил. Я привалилась спиной к дереву и закрыла глаза. Сейчас я способна только на сон…
Меня разбудило недоброе рычание. Открыв глаза, я обнаружила, что Локен во сне умудрился от меня отползти, а Улыбашка стоит возле него в чрезвычайно угрожающей позе и не менее угрожающе рычит.
— Тихо, — приказала я.
Тхайн замолк, но позу не переменил. Если Локен сейчас сделает какое-то резкое движение, тхайн его убьет. Я подползла к орионцу и коснулась его лица. Горячий… и по-прежнему выглядит скверно. Ужасающая неестественная краснота спала по большей части, но тело оставалось опухшим. Меня тревожило, как быстро дергается жилка на шее мужчины, и то, что он весь в поту.