Что со мной?! Я не могу позволить себе рассматривать Локена как сексуальный объект, это безумие!
— Знаешь, Унсури, — вкрадчиво произнес Локен, — «волосатые» люди младших рас куда темпераментнее людей старших рас.
— И что с того?
— В сексе мы лучше.
— Зачем ты говоришь мне это? — с деланным спокойствием спросила я.
— Вас тянет к младшим расам.
Эти слова меня поразили, как поражает электрический разряд. Локен сказал в общем о нас, старших, но для меня эти слова прозвучали как: «Тебя тянет ко мне».
— Не о том думаешь, — заявила я и сделала вид, что собираюсь отдохнуть.
Вечером я снова залезла на дерево, и снова безуспешно. В силу вошел всем известный закон подлости: когда нужно было скрываться от военных, то и дело вверху раздавалось жужжание аэрокаров, но как только военные стали нужны нам, аэрокары совсем перестали показываться.
— Нас должны искать, — убежденно сказала я. — Хотя бы люди со станции.
— В людях со станции нет никакого прока, — возразил Локен. — Вытащить нас могут только военные.
— А спонсоры Гетена?
— Если гибридов нашел Нигай, он их уже ликвидировал. Спонсоры в таком случае уже не помогут.
— Есть вероятность, что гибридов нашли спонсоры. То есть, конечно, не сами спонсоры, а их люди.
— Да, есть такая вероятность, — согласился Локен, — но она мала.
Я вздохнула. Мне хотелось на станцию, хотелось вновь оказаться в нормальных условиях: отмыться, понежиться под горячей водой, насладиться горячей едой, общением с людьми, которые не замышляют ничего противозаконного. Я даже соскучилась по своей неугомонной соседке по комнате, Джуди Козловски. Но, как ни странно, по Дейригану не скучала и, более того, не хотела о нем думать, а если и думала, то с немалым разочарованием. Будь он в действительности заинтересован во мне, уже бы нашел меня. Конечно, нельзя ждать от малознакомого человека, да еще и такого, как Каркано, активных действий, но будь я на его месте, сделала бы все, чтобы найти и вытащить из неприятностей объект своей симпатии.
— У тебя не по-центавриански выразительные глаза, Унсури, — заметил Локен. — Все, о чем ты думаешь, в них отражается.
Я улыбнулась одними уголками губ – о том же мне частенько говорят сестры. Я уже вышла из подросткового возраста, но они все еще стараются взрастить во мне ценные, по их мнению, качества: невозмутимость, практический взгляд на мир, здоровый цинизм, силу воли, выдержку… Увы, эти качества, так полезные для выживания, совсем не стыкуются с моим характером.
— Мне нравится, когда ты злишься, — заявил мужчина. — В тебе появляется что-то кошачье.
— Учти, Локен, ты можешь договориться и разозлить меня до того, что я в порыве злости прикончу тебя. И потом, — я улыбнулась, — мне не будет стыдно.
— Не хочется тебя разочаровывать, Унсури, но тебе не удастся меня убить при всем желании.
— Я старшей расы, а ты младшей, так что еще как удастся.
— Ты выносливее, твои кости крепче, ты можешь гораздо дольше, чем я, жить без еды и воды, регенерационные способности твоего организма лучше, ты не постареешь, но пока я молод и на пике формы, без труда сделаю тебя, Унсури, и не потому, что ты женщина. Я уязвимее тебя, но и сильнее физически. Это наша компенсация за сравнительно короткую жизнь. Помимо этого мы, младшие, гораздо дольше фертильны, чем вы, наша жизнь ярче и полнокровнее.
Я задумалась над словами орионца. С такой точки зрения я никогда не смотрела на жизнь младших. Нас учат, что они слабы, уязвимы, мало живут, и качество их жизни хуже. Но так ли оно на самом деле? Что лучше – прожить лет двести и уйти, так и не изведав скуки, или проживать сотню за сотней лет, ощущая, как уходит страсть к жизни, интерес к ней, как заглушаются и блекнут эмоции?
— Сколько тебе лет, Локен? — спросила я.
— А сколько дашь?
— Умственное развитие оценила бы лет на пятнадцать, — съязвила я.
— Я бы твое тоже низко оценил, Унсури. Лет на тринадцать.
Мы старательно зовем друг друга по фамилии и избегаем имен – так лучше получается держать дистанцию. Но все же нет между нами больше той враждебности, которая заставляла поначалу шипеть друг на друга и одаривать полными презрения взглядами. Насколько бы мы ни были разными по происхождению, воспитанию, образованию, кое-какие наши принципы совпадают. Я не знаю Локена, как человека, но безымянное шестое чувство подсказывает, что мы похожи в чем-то.