Из кустов к нам вышел тхайн и, глянув на орионца предостерегающе, развалился возле меня, не забывая при этом о своей лапе. Переломы причиняют псу нескончаемую, незатухающую боль. Я преисполнилась сочувствия и погладила тхайна по жесткой шерсти на спине.
— Что случилось с тхайном? — спросил Локен.
— Нигай сломал ему лапу, когда мы бежали.
Помолчав немного, мужчина задал, вероятно, давно интересующий его вопрос:
— Почему ты сбежала от Нигая, Унсури? Выгоднее всего тебе было бы оставаться с ним.
— Он подонок.
— А конкретнее?
Я подняла на орионца глаза и сказала правду, надеясь, что это отобьет у него желание еще о чем-то расспрашивать:
— Он однажды изнасиловал мое сознание, а в последнюю нашу встречу захотел изнасиловать и мое тело. Вы ошибались, считая, что из меня выйдет хорошая заложница. Я для него, высокородного, пустое место, «красивая девочка», как он выразился, и ничего больше.
— Даже так, — тихо проговорил Локен, и я заметила, как в его глазах отразилось то же омерзение, что я испытываю, думая о капитане Нигае. — Ты сбежала, взяв контроль над тхайном?
— Да.
— Честно говоря, я удивлен.
— Тем, что капитан напал?
— Тем, что ты дала ему отпор. Для такого требуется смелость, Унсури. Похвально.
— Какое событие! Локен одобрил мой поступок!
— Да, Унсури, это и в самом деле удивительное событие, ведь я редко кого одобряю. Так что прочувствуй важность момента и проникнись снизошедшей на тебя благодатью.
— Будь уверен: я польщена и прониклась чудом момента!
Орионец усмехнулся и, отбросив лезшие в глаза волосы, продемонстрировал мне свой фирменный хищный прищур.
— Ты слабый психокинетик, Унсури, верно?
— Почти нулевой.
— А у Нигая пятый уровень владения эо. Без блока твое сознание беззащитно перед ним. Неужели тебя не учили, как сопротивляться воздействию без блока?
— Учили. Но я всегда была в этом слаба, — грустно ответила я и добавила мысленно: «И не только в этом я слаба».
Поразительно, но Локен на этот раз обошелся без ядовитых размышлений о том, какая я никчемная.
— Ты – хозяйка своего сознания, — произнес он. — Но твое сознание открыто для умелого психокинетика. Если захочет, он без труда войдет в него, как в дом, который защищает дверь с хилым замком. Тебе останется только беспомощно наблюдать, как он хозяйничает в твоем доме… или поджечь дом, чтобы незваный гость, задыхаясь от едкого дыма, убрался восвояси.
Выбранная орионцем метафора показалась мне интересной.
— И как поджечь дом? — заинтересовалась я.
— Выбери самое болезненное, самое отвратительное из всех своих воспоминаний. Вытащи его на поверхность, развороши, раздуй из уголька этого воспоминания огонь и дай этому огню себя заполнить. Если ты все сделаешь правильно, чужой покинет твое сознание, потому что оно станет неуправляемо. На время, конечно, но иногда важна даже минута.
Выслушав совет орионца, я не могла не поинтересоваться:
— Кто научил тебя этому? Просветленные лирианцы?
— Нет, Унсури, я пришел к этому сам. Однажды в мое сознание пытались проникнуть. Тогда я просто впустил гада в свою голову и дал прочувствовать самое мерзкое и темное, что есть в ней. Это отлично сработало.
— Самое мерзкое и темное, — повторила задумчиво я. — Ты имеешь в виду свои воспоминания?
— Да, Унсури. Есть ли у тебя такие воспоминания?
— Есть.
— Тогда у тебя имеется, из чего устроить «пожар». Обратный случай, Унсури. Если войдут в твое сознание, получат доступ ко всему, что хранится в твоей голове, и тебе покажется, что после такого варварства и мародерства ты не сможешь жить – найди самое ценное, самое светлое свое воспоминание и дай его свету себя заполнить. Так ты сможешь жить дальше.