— Как ты, Унсури? — миролюбиво спросил он.
— Нормально.
Орионец склонился ко мне и шепнул:
— Послушай меня и сохрани сказанное в самом надежном уголочке своей памяти, потому что повторять я не стану. Если тебе захочется потом, в долгосрочной перспективе, рассказать кому-то о гибридах, Гетене или Нигае, не делай этого. Откроешь рот – пожалеешь.
— Я это уже поняла.
— Сочти мои слова не угрозой, а советом. Добрым советом. Как только закончишь работу на станции, улетай домой и сиди тихонько под защитой Рода.
— Я была бы рада улететь домой сейчас же, — сказала я, ничуть не лукавя.
Да, будь моя воля, я бы покинула эту треклятую планету как можно скорее… Какая ирония! Я летела сюда за Каркано, желая начать на него охоту, но сама попала в ловушку, устроенную Гетеном. А самое обидное в том, что я даже не была объектом охоты – я была лишь приманкой для дичи. Приманкой для Нигая.
— Думаешь, все так просто? — спросила я, чувствуя, как радость по поводу того, что я возвращаюсь на станцию, тает. — Думаешь, ни Гетен, ни Нигай меня больше не потревожат?
— Гетен точно не побеспокоит. А вот чтобы Нигай оставил тебя в покое, ты должна быть умницей, Унсури. Не проси улететь домой раньше срока: это для тебя будет опасно неприятной встречей с нашим милым капитаном. Лети с остальными, в срок, и желательно не оставайся одна в космопорту и во время перелета.
— Что будешь делать ты?
Локен отбросил с лица вечно лезшую в глаза прядь волос и усмехнулся.
— Я скоро улечу с Гебумы. Я свое дело сделал, больше меня здесь ничего не держит.
— Так ведь ты ничего и не сделал… Ты должен был провести гибридов по джунглям к месту встречи, но вместо того нянчился со мной, попал в ловушку инсектов и чуть не умер. Хорошо поработал, ничего не скажешь!
— Да, мне чутка не повезло, но в целом я со своей задачей справился: гибриды сбежали.
Я фыркнула. Локен, конечно, выпутается без потерь. Да и что с него, наемника, взять? Он лишь выполняет работу за деньги. Но вот я влипла… Как бы ни хотелось верить, что Нигай в этой суматохе с гибридами-спонсорами-Гетеном забудет обо мне, этого не случится. Он не забудет. Я увела его лучшего тхайна.
— Пока что ему будет не до тебя, — приободрил меня Локен, без труда догадавшись, о чем я думаю – точнее о ком.
— Не нужно меня успокаивать. Ты виноват в том, что у меня проблемы. У тебя нет чувства вины, совести, уважения к чужой жизни… тебе только деньги важны. Так что засунь свое фальшивое сочувствие и добрые советы в задницу.
— Сразу видно, в посылании ты не мастак, Унсури. В чью задницу я должен засунуть свое сочувствие? Адрес ты не точно указала.
— В свою задницу засунь, Локен!
— Вот так лучше, определеннее, — кивнул он со знанием дела, — теперь можно и ответить, как полагается. Ты ошиблась. Мне не только деньги важны. Еще смена впечатлений и драйв.
— И что хорошего в такой жизни? Взял задание – получил деньги – прогулял – и все по новой…
— Завидуешь, Унсури?
— Нет, — ответила я, вспоминая, каким Локен был в бреду и о чем говорил.
Как ребенок, он тянулся к матери, и в этом всем было заметна тоска, одиночество, тяга к близким, которых нет. «Вы все мертвы», — сказал он тогда, сказал таким голосом, что я поняла сразу: он рад уйти тоже, чтобы воссоединиться со своими. Поэтому его не пугают ни опасности, ни болезни, ни сложные задания. Может быть, он намеренно ищет смерти, а смена впечатлений ему нужна, чтобы заполнить пустоту в душе…
— Злишься, — уверенно сказал орионец.
— Да. Но не на тебя-хама, и не на Гетена-шантажиста, не на Нигая-ублюдка. У вас нет моральных устоев, чести и благородства, на вас бесполезно злиться. Злюсь я на саму себя – за то, что позволила втянуть себя в эту авантюру.
— Ишь, какие красивые слова ты назвала! «Честь», «благородство», «моральные устои»… Спустись с небес на землю, наивная девочка, и оставь эти словечки для политиканов.
— Для меня это не просто слова.
— В таком случае сочувствую.
— Засунь это сочувствие в свою задницу, Локен!