— Вы любите свою дочку, Козловски? Конечно, любите. А теперь представьте, что ваша Джуди попала на станцию к людям, которые вынудили ее участвовать в заговоре. Представьте, что Джуди использовали, как приманку для негодяя. Представьте, что она оказалась в джунглях, где на нее охотились все подряд, где опасно все – даже вода! Вам бы не хотелось такого для своей дочери? Конечно, не хотелось бы. Так и мне не хотелось, но я была вынуждена участвовать.
— Вы согласились участвовать.
— Да неужели? Ваш драгоценный Гетен меня шантажировал. Вам нужна была заложница-центаврианка, и вы выбрали меня. Я поработала заложницей, сделала, что было нужно вам. Теперь ваша очередь сделать то, что нужно мне.
— И вы готовы рискнуть жизнями других, чтобы исполнить свой каприз? — уточнил Козловски, чье лицо побелело от возмущения.
— Вам было плевать, чем рискую я, отправляясь с Гетеном на дело, так что и мне плевать, чем рискнете вы, чтобы выполнить мой, как вы сказали, «каприз». Закончим на этом обсуждение. Аэрокар. Люди. И, возможно, местечко для тхайна на станции – таковы мои требования. Выполняйте.
Сказав это, я поднялась со стула и покинула кабинет.
Глава 18
Получив новый работающий браслет с моими данными, а также передатчик, я наведалась к ближайшему автомату с водой. Мне давно уже хотелось пить, и сильно, поэтому, получив вожделенную бутылочку чистой, восхитительно холодной воды, я с наслаждением напилась. Только после шатания в джунглях осознаешь, каким удовольствием может быть обычная чистая вода! Напившись, я пошла к своему жилому модулю, надеясь, что не встречу знакомых – мне было не до разговоров и объяснений, хотелось какое-то время побыть одной и прийти в себя.
Мне повезло, и по пути к своему модулю и комнате я никого из знакомцев не встретила. Открыв дверь, я вошла в комнатушку. Все, как обычно: на тумбочке Джуди в беспорядке навалены какие-то безделушки, на ее кровати – смятый порванный комбинезон, на полу – крошки и масляный развод. Моя милая соседка, вероятно, на генетическом уровне имеет расположенность к беспорядку.
Улыбнувшись, я подошла к панели, которая скрывает от любопытных глаз Джуди и ее загребущих рук мои вещи, и, поднеся браслет к датчику, получила к ним доступ. Панель отъехала в сторону, открывая мои богатства – одежду, обувь, нижнее белье, косметику, личный планшет и прочее.
Я задумчиво окинула взглядом вещи.
Белый брючный костюм. Черный брючный костюм. Повседневный, сдержанного серого цвета брючный костюм. Спортивный костюм. Платье до колен. Туфли без каблуков. Туфли с каблуками. Пара эластичных лент для волос.
Подумать только: ни одной легкомысленной вещицы, ничего экстравагантного или яркого, всего одно платье, да и то в деловом стиле.
Такой гардероб может быть у женщины, разменявшей седьмую сотню лет… Интересно, сколько лет прибавляют мне эти вещи? Определенно, с длинными волосами, убранными в косу или хвост, с неброским макияжем и в этих закрытых костюмах я казалась старше, уверенней, и мне нравилось чувствовать себя таковой.
Я подошла к зеркалу, единственному в комнате, и всмотрелась в свое отражение. От уверенной в себе женщины ничего не осталось: я опустилась до девчонки, у которой ни в чем нет уверенности. Да еще и эти волосы…
Мне впервые выдалась возможность как следует оценить свою, с позволения сказать, стрижку. Локен обкорнал меня камнем с острым краем, и обрезанные концы волос выглядят соответствующе. Я выгляжу, как жертва слепого парикмахера; самые длинные пряди даже не достигают плеч…
С этим нужно что-то делать. Вряд ли на станции есть мастера парикмахерского искусства, поэтому рассчитывать мне придется только на себя (не на Джуди Козловски же!). Я вернулась к своим вещам, взяла расческу и маникюрные ножницы – такими вряд ли получится хорошо подравнять волосы, но идти на склад за обычными ножницами мне не хочется.
Я расчесала волосы и представила, как можно улучшить ситуацию; решив срезать понемногу, я взяла в одну руку ножницы, другой вытянула прядку и, вздохнув, начала работу… Я долго крутилась возле зеркала и так, и этак, отрезая понемногу, и замирала, когда получалось отрезать слишком много. Я действовала по простому принципу – отрезать все неровное и придать волосам максимально аккуратный вид. Оказалось, что максимально аккуратный вид гарантирует только очень короткая стрижка. Единственное, я не стала трогать несколько прядей у лица – они и так смотрятся ничего. Попыхтев еще немного, я добилась того, что перестала выглядеть жертвой слепого парикмахера и стала выглядеть жертвой косого парикмахера – а это все же лучше!