Однако мнение Крешина изменилось если не на 180 градусов, то, по крайней мере, стало неоднозначным, когда он по приезде в Лондон лично познакомился с Берджесом и некоторое время поработал с ним. В июне 1942 года он писал в Центр:
«Наиболее трудная задача для каждого из нас — это дать более или менее четкую характеристику МЕДХЕН. Перед тем, как я приехал сюда, и перед тем, как я с ним связался, у меня было определенное предубеждение, как у каждого из нас, кто знает его только по материалам, но не лично. МЕДХЕН произвел на меня гораздо лучшее впечатление, чем то, которое я почерпнул из материалов и характеристик [имеющихся] дома. Отличительная черта у него по сравнению с другими агентами, которых я встречаю, — это богемщина в самом неприглядном своем виде. Он молодой, интересный, достаточно умный, культурный, любознательный, проницательный человек, очень много читает и много знает. Но наряду с этими качествами он неряшлив, ходит грязный, много пьет и ведет так называемую жизнь «золотой молодежи»… Политически и теоретически он сильно подкован… в беседах приводит цитаты из Маркса, Ленина и Сталина…».
В обоснование своего мнения о том, что Берджес вряд ли может быть провокатором, Крешин привел случай. Однажды он попросил Берджеса сыграть роль посредника и вернуть уже отснятые резидентурой документы Бланту. «Он сильно перепугался, покраснел, волновался и был как бы не в себе, чуть ли не дрожал, — писал Крешин. — Мне пришлось его успокаивать и сказать, что я не ожидал от него такой трусости. Этот случай очень характерен с психологической стороны, — делал вывод Крешин. — Если бы он был провокатором, то ему абсолютно нечего было бы бояться».
Еще определеннее по этому поводу высказались Крешин и Горский в письме в Центр от 25 октября 1942 года:
«М. очень своеобразный человек, и подходить к нему с общими мерками и стандартами было бы грубейшей ошибкой. Убедившись в этом здесь, на месте, в результате всего нашего опыта работы с М., мы не можем привести ни одного конкретного факта, который бы абсолютно бесспорно свидетельствовал о двойничестве[9] М.».
Чувствовал ли Берджес слегка настороженное отношение к себе со стороны оперработников? Как человек, по словам Крешина, «проницательный», конечно чувствовал. В начале апреля 1943 года, когда активно обсуждался вопрос об АБО и все три источника — Филби, Церджес и Блант — все еще скрывали истинное положение вещей, Берджес сам сказал Крешину, что «у него создалось впечатление, что товарищи с каким-то недоверием относятся к нему, Т. и 3. и что это ему непонятно». Крешин ответил, что у Берджеса «разыгралось воображение», очевидно, в связи с тем, что его заявления о том, что англичане против советской разведки не работают, «являются непонятными и, вполне ясно, вызывают удивление с нашей стороны». Быстрый ум Берджеса сработал мгновенно. Он сказал, что в этом вопросе возможны три варианта, а именно:
1) английская контрразведка против советских представителей не работает;
2) контрразведке известна работа Филби, Бланта и Берджеса на СССР, и она намеренно подсовывывает им такую информацию, которая не затрагивает вопросов работы против СССР;
3) Филби, Блант и Берджес могут являться двойниками.
Разбирая эти варианты, М. сказал, что третий вывод абсолютно не может быть применим к нему и его друзьям. В отношении второго вывода М. сказал, что, если бы англичанам было известно об их работе на Советский Союз, то ни Блант, ни Филби не могли бы находиться на таких должностях и в таких учреждениях. «Исходя из этого, — приводил слова своего собеседника Крешин, — остается первый вывод, а именно — что англичане в настоящее время соответствующей работой против нас не занимаются».
Крешин, по его словам, не стал втягиваться в обсуждение столь щекотливого вопроса, ответив лишь, что не ставит эту проблему в дискуссионной плоскости, а лишь интересуется информацией по совершенно конкретной теме.
Что касается предложения Берджеса об устранении ФЛИТА, то мнение автора справки по этому вопросу содержится в ее резюме:
— англичане заинтересованы в продолжении работы этой группы источников, чтобы продвигать через них дезинформацию, подставлять других своих агентов и иметь возможность осуществить против советской разведки провокацию в любой выгодный для них момент;