— советская разведка тем не менее заинтересована в сохранении этой группы источников, чтобы отказом от связи с ними не навести англичан на поиск другой нашей агентуры, а также потому, что эта группа агентов все же дает ценные сведения о противнике.
Общий вывод автора справки сводился к тому, что связь с «Кембриджской группой» надо сохранить, но методы работы с ней изменить.
Вся справка отражала определенный склад менталитета ее автора и односторонность его позиции. Именно поэтому отстаиваемая им «теория двойников» пришла в конфликт с реальностью, что привело его к двусмысленным выводам.
В самом деле, не было ничего из ряда вон выходящего в том, что разведка постоянно проводила проверку своих источников, — это обычное требование безопасности разведывательных операций, в том числе безопасности самих источников. Она, естественно, не оставляла без внимания отдельные непонятные, а потому подозрительные, их действия. Но попытки разобраться в сущности этих непонятных действий предпринимались с заведомо предвзятых позиций. Чтобы себя обезопасить, автор в каждом случае предполагал худшее, возможно, неверно применяя на практике действующий в разведке принцип считать, что противник умнее и сильнее тебя. Автор не попыталась взглянуть на интересующую ее проблему с другой стороны. Так, поездки Берджеса и Бланта в Советский Союз истолковываются как операции по связи с английским резидентом, но не высказывается даже предположения о том, что они могли быть обусловлены интересом, испытываемым к стране социализма двумя сочувствующими коммунистической идее людьми (что и имело место в действительности). Или предложения Берджеса о вербовках, тайная работа Филби и Берджеса с АБО — не проявлялось ли в этом желание источников сделать порученное им дело как можно лучше? Наконец, самый острый вопрос о «ликвидации» ФЛИТА. Не диктовалась ли готовность Берджеса, невзирая на мучившие его угрызения совести, пойти на этот отчаянный шаг стремлением обезопасить себя и Бланта, а значит, и всех остальных, от возможного провала? Автор справки не видела в Берджесе неординарного человека, пытавшегося избавиться от дамоклова меча страха таким книжно-киношным способом. В 1945 году по этому вопросу сложилось совсем другое мнение. «Сейчас, когда прошло несколько лет и мы получили возможность убедиться в его честности, — писал автор очередной справки, — его предложение о ликвидации ФЛИТА можно объяснить ничем иным, как неуравновешенностью характера ХИКСА (Берджес. — О.Ц.) и обычным чувством страха быть разоблаченным…»
Далее, делая упор на дезинформации, Якобы распространявшейся через кембриджских источников английскими секретными службами, Е. Модржинская не приводит ни одного примера таковой, но говорит лишь о сокрытии сведений о работе МИ-5 и МИ-6 против Советского Союза или о ее преуменьшении. Но и это было не так. МИ-5, следуя своей собственной концепции, работала против советского посольства, но не непосредственно, а через компартию. И об этом Блант сообщал. Эвакуированному вместе со всеми другими иностранными представителями из Москвы в Куйбышев резиденту МИ-6, да еще в том режиме, который умел создать НКГБ, работать в СССР было непросто, если не сказать невозможно. И об этом говорил Филби. И он, и Блант также не скрывали, что англичане работают против СССР через чехов и поляков. Наконец, раскрытие перед советской разведкой самого факта обладания ИСОС и передача ей этой продукции сверхсекретного дешифровального проекта ULTRA вряд ли были платой за то, чтобы подставить ей нескольких агентов, пятеро из которых работали в самых чувствительных, с точки зрения национальной безопасности, учреждениях.
Руководствуясь этими или, возможно, иными соображениями, как, например, высокая ценность информации, передаваемой «Кембриджской группой», народный комиссар госбезопасности В. Меркулов, как следует из записи в деле Берджеса, «предостерег от преждевременных выводов и предложил более тщательно проверить искренность работы с нами этой группы источников». Тем не менее 25 октября 1943 года в Лондон ушло достаточно грозное письмо с инструкциями Центра.
Подобно тому, как подозрения начались со «странного» поведения одного из членов «Кембриджской группы» — Берджеса, а затем «подкрепились» дисциплинарными проступками Филби, Бланта и опять же Берджеса, в силу их осведомленности о работе других членов группы, были перенесены на всех остальных ее участников (труднее всего было создать «дело» против Маклейна — Модржинская считала, что его используют «втемную»), точно так же кризис благополучно разрешился с помощью одного человека — Филби.