Таким образом, положение для нас отнюдь не безнадежное. Мне кажется, что если мы ему скажем, что он может иметь и то, и другое, т. е. и партию, и Форин Офис, то он стал бы для нас работать.
Однако, я думаю, что ни мне, ни Э.Б. (Бланту. — О.Ц.) не следует рисковать в данном случае, потому что в его личной и социальной зрелости таится опасность.
Он никогда не имел ни времени, ни денег, чтобы насладиться жизнью, он подавлял себя, он всегда отказывал себе во всем до будущего. Теперь он близок к цели, хотя я полагаю, что мы могли бы рассчитывать на его добрую волю, тем не менее его характер таит в себе много опасностей, и все это сопряжено с известным риском. На этот риск можно решиться лишь в том случае, если приобретение такого человека, как он, является настолько важным делом, что ради этого стоило бы пожертвовать мною, Э.Б. или кем-либо другим.
Мне кажется, что единственным выходом из положения, но я боюсь, что это трудно осуществимо, явилось бы обращение к нему какого-нибудь открытого члена партии, которому мы могли бы вполне доверять и которого можно было бы использовать лишь для этого одного дела. Это несколько уменьшает риск, который имеется, если бы действовать стали непосредственно я или Э.Б.
Кернкросс, я полагаю, по крайней мере, в настоящее время, согласился бы передавать мне все, что он знает. Он не питает уважения к английскому Форин Офису или к своим коллегам».
Столь проницательный анализ личности и душевного состояния Кернкросса, а также выводы Берджеса в их практическом приложении звучали для Дейча и Малли, по-видимому, достаточно убедительно, чтобы к ним прислушаться. Было решено поступить в точности в соответствии с его рекомендациями. Пользуясь известной самостоятельностью, предоставленной нелегальному резиденту, Малли уже в письме от 9 марта 1937 года сообщал в Центр о готовом плане вербовки Кернкросса:
«Мы нашли подход к К. без М. и Т. Бывший парторганизатор в Кембридже, работающий в Париже, будет с ним разговаривать, так что это нас ни в коей мере не ангажирует. Его фамилия Клугман».
Джеймса Клугмана знали по Кембриджу Филби, Маклейн и Берджес. Дейч познакомился с ним еще в 1936 году в Париже через свою знакомую Ольгу Гальперн. В то время Клугман работал секретарем «Международной организации студентов против войны и фашизма». Однако оперативный контакт с ним был установлен, как вспоминал Дейч в своих записках от 1939 года, только в начале 1937 года и, как теперь можно предположить, с целью вербовки Кернкросса. «Прежде чем оказать нам какую-либо помощь, Джеймс потребовал согласия на это ответственного партийного работника, — писал Дейч. — Поэтому меня и МАННА (Малли. — О.Ц.) познакомил с Джеймсом в апреле 1937 года ГОТ (Глейдинг)». (Дейч, очевидно, несколько сместил время, полагаясь исключительно на собственную память. Контакт, судя по всему, был установлен в феврале.) Характеризуя Клугмана, Дейч отмечал:
«Джеймс — партийный работник. Целиком отдался только партии. Очень спокойный и вдумчивый человек. Скромен, добросовестен, прилежен и серьезен. Все знающие его люди любят и уважают его. Он имеет большое влияние на людей. Как человек безупречен и честен. Отзывчив и внимателен к товарищам. Готов на любую жертву для партии. Хороший организатор. Очень аккуратен в деньгах. Ничего для себя не урывает. Внешне — робок и сдержан. Строг в отношении женщин. За своей внешностью не следит. Он для нас может много сделать, если иметь к нему рекомендацию Гарри Поллита или Тореза. Известен полиции в Англии как активный коммунист. Привык к легальной работе и поэтому неосторожен. Но если обратить его внимание на это, то он будет вести себя так, как надо».
В связи с отъездом из Лондона летом 1937 года Малли, а осенью того же года и Дейча, надежды последнего на то, что Клугман сможет многое сделать для них, не оправдались. Хотя если оценивать отложенный эффект вербовки Кернкросса, осуществленной Клугманом, то этого вполне достаточно, чтобы войти в историю разведки. Любопытны, вместе с тем, некоторые наблюдения Клугмана весной 1937 года относительно Маклейна и Берджеса, поскольку они свидетельствуют о том, насколько удачно им удавалось маскировать свое истинное положение. О Маклейне Клугман писал: «Он когда-то был партийцем, но уже два года, как попал на дипломатическую работу, совершенно оторвался от партии, избегает даже старых товарищей, будто стыдится, что переключился на буржуазные рельсы. Было бы небезопасно к нему подойти и сказать, что партия на него рассчитывает».