О Берджесе:
«Это самый умный и самый способный из всех. Он отошел от нас, ибо благодаря фамильным связям он попал в блестящее общество: министры, лорды, банкиры. Дружит с такими, как Виктор Ротшильд. Сам того не желая, он все еще мыслит по-марксистски. Его стоило бы взять для того, чтобы обезопасить, ибо, если он станет врагом, он будет опасным врагом».
Подробностей вербовки Кернкросса в документах того времени не имеется — только лишь краткое сообщение Малли в Москву от 9 апреля 1937 года: «…Мы уже завербовали Кернкросса. Будем его называть МОЛЬЕР. Удалось это обставить так, что не рисковали ни мы с М., ни Т. (МЕДХЕН и ТОНИ, Берджес и Блант соответственно. — О.Ц). Использовали для этого Клугмана, который два раза ездил сюда из Парижа. МОЛЬЕР один раз ездил туда. На работу он уже дал Клугману согласие, но знает, конечно, только половину того, чего мы от него хотим. Пока он связан только с Клугманом. От него мы переймем его около конца мая». Все шло по плану, и в конце мая Дейч выехал в Париж, где Клугман познакомил его с Кернкроссом. «Мы с ним непосредственно связались, — писал Малли в Центр 9 июня 1937 года. — Он был очень рад, что мог связаться с нами, не чувствовать себя оторванным от партии…» В этом же письме Малли не преминул изложить отстраненный взгляд Кернкросса на Маклейна, с которым тот работал в одном отделе Форин Офиса: «Он знает (по Кембриджу), что ВАЙЗЕ также был в партии, и говорит, что хотя ВАЙЗЕ целиком и стал «снобом», но в работе он все же часто проводит «здоровую линию», что свидетельствует о сохранении в его подсознании марксистских принципов. Впрочем, он считает, что ВАЙЗЕ — лучшая голова в Форин Офисе».[13]
Центр отреагировал на сообщение Малли о вербовке Кернкросса и установлении Дейчем прямого контакта с ним короткой одобрительной фразой в письме от 19 июня 1937 года:
«МОЛЬЕР — это большое достижение».
Только будущее покажет, насколько справедлива была эта оценка, а пока, по мнению Дейча, предстояла большая работа. В письме от 24 июня 1937 года он сообщал в Центр:
«Я его встретил один раз. До того времени, как я его встретил, его убеждения были — глубокий политический пессимизм, так как он политически крайне оторван был, крайне недоволен работой. Ненависть к своему социальному окружению, которое по отношению к нему было слишком нетактичным. Для себя он сделал следующий вывод: они его долго не продержат и что скоро он должен искать себе другую профессию. Он был очень счастлив, что мы вступили с ним в связь, и был готов тотчас же приступить к работе для нас».
Дейч сообщал, что он постарался убедить Кернкросса оставаться на работе, установить нормальные отношения с сослуживцами и «создать у них впечатление, что он примирился со своей судьбой». По этой же причине, а также потому, что в Форин Офисе имелись другие источники, Дейч писал, что «мы от него временно никаких материалов не получаем и держим в резерве».
Пытаясь понять суть конфликта Кернкросса с его окружением в Форин Офисе, Дейч делал следующее заключение:
«Он, безусловно, очень интеллигентен, самолюбив, идеологически на нашей стороне, его оппозиционные настроения в отношении окружения, очевидно, следуют из его убеждений. Этим самым оппозиционным своим настроением он себя ставил вне рядов своего окружения…»
Маклейн несколько проще смотрел на ситуацию с Кернкроссом (в изложении Дейча):
«МОЛЬЕР очень интеллигентен, но плохо работает, а главное — недостаточно осторожно относится к работе. Он делает это потому, что считает себя умнее и лучше, чем все прочие. ВАЙЗЕ полагает, что положение МОЛЬЕРА довольно плохое, но что его пока оставят на месте».
Положение Кернкросса в Форин Офисе продолжало оставаться шатким. В октябре 1937 года из Парижа, куда Дейч выехал из-за невозможности дальнейшего пребывания в Лондоне по причинам иммиграционных правил и где он организовал связь между резидентом в Испании Александром Орловым и Кимом Филби, в Центр пришло еще одно тревожное сообщение: «На днях сюда приезжал ВАЙЗЕ и рассказал мне, что МОЛЬЕРА должны перевести в другой отдел, так как им якобы недовольны».
С отъездом Дейча связь с Кернкроссом так же, как и с другими источниками лондонской резидентуры, оборвалась на длительное время. Только в сентябре 1938 года от Маклейна, контакт с которым поддерживался через женщину-нелегала АДУ, пришло короткое сообщение, что Кернкросс переведен на работу в Министерство финансов. Позднее было установлено, что Кернкросс был уволен из Форин Офиса 1.10.38.
Кернкросс вновь появляется на сцене осенью 1938 года благодаря вездесущему Берджесу. Через нового резидента в Испании Эйтингона, с которым он встречался в Париже, Берджес сообщил, что в сентябре установил контакт с Кернкроссом, так как тот «был новичком и я опасался, что он может совершенно порвать, будучи изолированным», и «также потому, что он располагает самой лучшей, о какой только можно мечтать, информацией о Чехословакии».