Внешне очень прост и мил. Нормален в отношении женщин. Дисциплинирован и осторожен. Абсолютно нам доверяет, и мы для него большой авторитет. Так как у него никакого опыта не было, то он вначале не решался брать документы. Я успел за мою работу с ним это дало наладить, и он начал давать документы. С ВАЙЗЕ вначале было то же самое, но, когда он шаг за Шагом убедился, что все идет хорошо, что мы осторожны и что мы особенно заботимся о его благополучии, он преодолел свою нерешительность и потом стал даже иногда неосторожен. В отношении МОЛЬЕРА можно было добиться того же самого, но я уехал, и он остался без связи. Необходимо сказать, что нерешительность в работе как ВАЙЗЕ, так и МОЛЬЕРА объясняясь не столько трусостью, сколько малоопытностью и новостью дела.
МОЛЬЕР — живой и темпераментный человек. Он любит Францию. (Это вообще характерная черта для шотландцев в противоположность к англичанам, ненавидящим Францию.)»
Вооруженный этим и другими напутственными посланиями Дейча, Анатолий Горский оказался в Лондоне предоставленным самому себе в работе с доброй дюжиной незнакомых ему источников. Получив известие, что условия встречи с Кернкроссом обговорены, Центр не замедлил дать указание установить с ним личный контакт и выяснить, «может ли он дать, как говорит МЕДХЕН, доклад о переговорах Муссолини с Чемберленом». Другим вопросом, интересовавшим Центр, были полученные от Кернкросса через Берджеса в сентябре 1938 года сведения о наличии в НКИД «крупного английского агента, который работает начальником функционального отдела, и о том, что английская разведка получила от него 3 доклада». Последний доклад этого агента, согласно информации Кернкросса относился к августу 1938 года и был посвящен обмену письмами между Сталиным и Бенешем. Центр интересовался, что еще известно Кернкроссу об этом источнике англичан, которого в Москве окрестили ТЕМНЫЙ.[14]
25 апреля 1937 года, через 11 дней после получения задания Центра, Горский мог уже сообщить, что встретился с Кернкроссом, что тот работает помощником начальника сектора того отдела Министерства финансов, который курирует Министерство почт и телеграфа, государственную типографию и некоторые другие госучреждения. Иногда он имеет возможность знакомиться со сметами и штатами разведслужбы, Министерства обороны и военной разведки. Он сохраняет и поддерживает связи с Форин Офисом: с начальником Центральноевропейского отдела Вильямом Стрэнгом, Южноевропейского отдела — Ингрэмом, Северного отдела — Кольером и другими, всего 16 человек. Среди них был и чиновник Центральноевропейского отдела Хэнки, который являлся сыном министра без портфеля лорда Хэнки и вскоре сослужил Кернкроссу хорошую службу. Кернкросс был также знаком с белоэмигранткой Ниной Старосельской — старым агентом Интеллидженс Сервис и с парой сотрудников Адмиралтейства.
По вопросу о ТЕМНОМ Кернкросс не мог сказать ничего нового, кроме того, что он не уверен в том, что агент, сообщивший сведения о переписке Сталина с Бенешем, и агент, передавший доклад Литвинова на Политбюро, — одно и то же лицо.
Скромная и неинтересная на первый взгляд для разведки должность Кернкросса в Министерстве финансов оказалась вскоре настоящим кладезем самой разнообразной секретной информации. Объяснение этому довольно простое: любые действия правительства связаны с финансовыми затратами. Являясь источником и контролером денежного кровоснабжения английских государственных учреждений, Министерство финансов должно быть в курсе их деятельности как внутри страны, так и за ее пределами, и получает поэтому все наиболее важные правительственные документы, касающиеся обороны, международных отношений, разведки и т. д. В английском кабинете пост министра финансов всегда был не менее важен (а сейчас более важен), чем пост министра иностранных дел. Именно по этой причине резиденции обоих министров находятся рядом с резиденцией британского премьер-министра на Даунинг-стрит под номерами 11 и 12.
Вскоре Кернкросс на деле продемонстрировал эту особенность устройства британского государственного аппарата. В июне 1939 года он, получив доступ к секретным документам своего начальника на время пребывания того в отпуске, передал, их Горскому. Среди них были:
— доклады Имперского комитета обороны о нелегальной работе в Германии, о создании Министерства информации, о пропаганде в будущей войне;
— меморандум директора Имперского бюро информации Кэмбелла Стюарта на имя министра внутренних дел Хора;
— письма Хора премьер-министру Чемберлену;