Не желая терять столь доходное во всех отношениях место, Хаутон предложил польской контрразведке разыграть небольшую интригу. Он сказал, что двух из трех технических сотрудников военных аттащатов скоро отзовут сами англичане. Одну секретаршу за то, что она передала американскому военному атташе полковнику Шнейдеру те сведения, которые для этого не предназначались, другого секретаря — за связи с местными гражданами и пьянство. Третьего же Хаутон предлагал выдворить, поскольку он часто сопровождает заместителя военного атташе в его поездках с целью ведения визуальной разведки. Хаутон также назвал еще одного кандидата на выдворение — сотрудника военно-воздушного атташата, который путался с проститутками и любил выпить. Таким образом, в трех атташатах осталось бы всего два технических сотрудника, и, при условии отказа в визах лицам, предназначавшимся на замену отозванным и выдворенным, он, Хаутон, сохранил бы свой пост.
В деле Хаутона нет никаких указаний на то, что польское Министерство общественной безопасности как-то отреагировало на предложение Хаутона. Летом 1952 года его скорый отъезд в Лондон стал неизбежной реальностью. Польская разведка не чувствовала себя достаточно опытной для работы с Хаутоном в Лондоне или какой-либо другой стране. Да и интерес к нему у польской стороны был гораздо меньше, нежели у советской. Поэтому в сентябре 1952 года между МОБ Польши и МГБ СССР была достигнута договоренность о передаче Хаутона на связь советской разведке. С этой целью в Варшаву был командирован сотрудник Центра Александр Семенович Феклисов. Вопреки опасениям Хаутона относительно безопасности работы в Англии Феклисову удалось договориться с ним об условиях восстановления контакта в Лондоне, куда тот должен был выехать в конце октября 1952 года. Феклисов выяснил также любопытные подробности, касавшиеся мотивов сотрудничества Хаутона с иностранной разведкой. В своем отчете о встрече с агентом Феклисов писал:
«Еще в Лондоне, до выезда в командировку, МИРОН решил использовать свое пребывание в Польше для того, чтобы подзаработать денег. Поэтому, прибыв в Варшаву, он, после того как освоился с местной обстановкой, послал по почте письмо в МИД Польши, в котором предлагал передавать за деньги доступные ему совершенно секретные материалы. По словам МИРОНА, кроме материальной заинтересованности, его решение лойти на сотрудничество с поляками сформировалось также под влиянием его политических взглядов: несогласие с политикой английского правительства и ненависть к американцам.
О намерении иметь дополнительный заработок в Польше МИРОН еще в Англии сообщил своей жене. МИРОН якобы сказал ей, что во время пребывания в командировке он будет встречаться с представителями польского подполья и пересылать получаемые от них сведения в Лондон и что за эту работу он будет получать плату в фунтах. Сейчас жена МИРОНА знает, что он каждую среду ходит на встречу с представителями польского подполья. После каждой встречи МИРОН вручает жене 30–60 фунтов».
В свете такого откровения Хаутона следует отдать должное его искренности в беседе с Феклисовым и в то же время изобретательности его оперативного мышления, что, кстати, видно и из его предыдущих действий.
Одновременно Хаутон передал Феклисову распоряжение посольства Ее Величества в Польше, датированное 19 августа 1952 года. В нем под грифом «совершенно секретно» сообщалось, «что в Советском Союзе и в странах — его сателлитах предпринимаются определенные действия по проникновению с шпионскими целями в представительства Ее Величества и подрыву престижа этих представительств путем попыток дискредитации или компрометации тамошних сотрудников. Для этого существует множество различных способов, но самым простым и наиболее эффективным является метод принуждения, практикуемый разведывательной службой или секретной полицией. Другой метод заключается в попытке склонить служащих английских представительств к невозвращенчеству. Существует также метод шантажа сотрудников английских представительств, имеющих отдельные слабости, которые могут быть использованы разведкой». .
Поскольку сам Хаутон не являлся жертвой ни одного из перечисленных злодейских методов, то он, видимо, не считал необходимым следовать и содержащемуся в секретном распоряжении указанию «докладывать руководству посольства о всех кажущихся дружескими предложениях со стороны граждан СССР или близких к нему стран», а, напротив, расценивая предложение Феклисова о сотрудничестве в Англии как истинно деловое и взаимовыгодное, решил принять его и держать в строжайшем секрете.