«МАДАМ заявила, — сообщал Быстролетов о беседе с ней, — что никакого капитана, соответствующего описанию АРНО, она не знает и что это сказки». Кроме того, всплыли и другие настораживающие факты. «В частности, нет оснований верить, — продолжал Быстролетов, — что ему по роду службы полагалось или разрешалось ездить за границу (характерно, что нам не известен ни один достоверный случай его пребывания за границей по каким-либо иным делам; его поездки в течение последнего года в Женеву и Париж, по словам МАДАМ, — ложь». «Теперь, после того, что удалось узнать от МАДАМ, ясно, что ни одному его слову верить нельзя, — заключал свой отчет «венгерский граф».
Ситуация с АРНО грозила провалом. Быстролетов понимал, что в пьяном виде он мог проболтаться и поставить под удар всю операцию, тем более что он и так уже, как свидетельствовало его увольнение, находился под подозрением у Форин Офиса. Наиболее разумным было бы бросить его и оборвать с ним все связи. С другой стороны, главная задача — выход на первоисточник — не была решена, а Центр не зря отметил «исключительное упорство» Быстролетова. Поэтому ГАНС продолжал возиться с АРНО как с ребенком и если ставил кого-нибудь под удар, то только себя самого.
Поездка Быстролетова в Лондон на Рождество 1932 года позволила ему убедиться в том, что АРНО продолжал все глубже погружаться в пучину беспробудного пьянства. «В течение 22, 23 и 24 декабря АРНО пил все больше и больше, наши просьбы и упреки его лишь раздражали, не давая никаких результатов, — сообщал в Центр Быстролетов. — Наконец я решил взять дело в свои руки и потребовал его отъезда в деревню (на лечение. — О.Ц.). 25-го вечером я приехал к АРНО домой и застал его спящим в кресле. Немытый, растрепанный, с ввалившимися глазами и осунувшимся лицом, он производил впечатление вконец опустившегося алкоголика. Я тряс его за плечи и в конце концов разбудил, и что же? Не открывая глаз, он протянул руку, нащупал бутылку, выпил и, видимо приняв меня за жену, сказал: «Пошла вон, старая сука», и снова заснул. Я уговорил МАДАМ не давать ему больше коньяка и, когда он проспится, потребовать доктора. Ночью он проснулся и потребовал выпивки, но, получив отказ, стал душить МАДАМ. Дело кончилось бы плохо, если бы не вызванный МАДАМ доктор. Он дал ему сильную дозу наркотика, и в бессознательном состоянии санитары увезли его в деревню при моем содействии. Вид у АРНО был ужасный… Естественно, нервы у МАДАМ находились в весьма расстроенном состоянии, и она хотела покончить с собой. Еле-еле удалось в течение последующих трех дней отговорить ее от самоубийства. Она лежала в постели, на шее у нее виднелись ясные отпечатки пальцев АРНО, и доктор делал ей успокоительный укол».
После лечения в санатории АРНО стал чувствовать себя лучше, хотя и не переставал пить и избивать жену. В мае 1933 года он привез в Париж на свидание с Быстролетовым очередную партию документов Форин Офиса. «Передавая пакет с материалами, АРНО сообщил, что он якобы не знает точно содержание пакета (последний был заклеен), и казался в этот момент вполне искренним, — писал Быстролетов. — Он заявил, что источнику заплатил полностью как за тетради, так и за депеши… Материалы были в казенном пакете из ФО, пакет — в кожаном портфеле из ФО». На этой же встрече АРНО предложил приобрести у «источника» «книгу К.» (коды Форин Офиса. — О.Ц.) и три таблицы (перешифровальные. — О.Ц.) по цене вдвое больше той, что была уплачена за аналогичный «товар» в 1932 году («это было в лучшую пору наших с ним отношений», — прокомментировал Быстролетов). Не отказываясь от сделки и имея в виду поторговаться, ГАНС поставил вопрос о прямой связи с источником и уходе АРНО на пенсию. АРНО ответил, что уже готовит к этому источника, но пока тот якобы не созрел.
АРНО приехал в Париж вновь 20 июня 1933 года вместе с женой, чтобы только сказать, что материалов он не доставил, так как не смог заплатить за них источнику. МАДАМ заявила, что привезла его силой, выполняя указания Быстролетова о соблюдении назначенных сроков. «Состояние АРНО было более благоприятное, чем можно было ожидать, — сообщал в Центр Быстролетов. — Он пьет с раннего утра целый День, постоянно пребывая в состоянии сильного опьянения. Однако болезненных симптомов пока не наблюдается, и при соответствующем давлении на него он еще в состоянии говорить о деле, перемещаться из страны в страну и пр. Однако в любой момент может последовать осложнение (доктор предсказывает скорое начало белой горячки; кроме того, в последнее время у него часто случаются тяжелые сердечные приступы, которые, по мнению врача, могут внезапно привести к смерти».