Пока Быстролетову оставалось только ждать. События тем временем принимали все более тревожный оборот. Адвокат МАДАМ был, несомненно, опасным человеком, но еще опаснее оказался сослуживец АРНО по имени Кемп, который в переписке фигурировал под псевдонимом РОЛАНД. До лета 1933 года он пару раз попадал в поле зрения Быстролетова и привлек его внимание только как потенциальный первоисточник материалов Форин Офиса. В июле 1933 года его роль в делах семьи Холлоуэй стала вдруг весьма активной. На правах приятеля и коллеги АРНО он зачастил в дом, интересовался его состоянием, зарубежными связями и прошлыми поездками за границу. Чтобы прояснить лицо РОЛАНДА — он мог действительно быть первоисточником, проверяющим честность своего посредника или ищущим в силу его недееспособности самостоятельного контакта с разведкой, — Центр поручил Быстролетову провести с ним личную встречу. Быстролетов попросил МАДАМ пригласить РОЛАНДА в дом на ужин, что та и сделала.
Одновременно, понимая всю опасность ситуации, Центр принял меры к срочному побегу Быстролетова из Англии в случае полного провала. «Это был решающий момент, — пишет Быстролетов в своих «Воспоминаниях». — Я сидел, как обычно, на скамейке у озера, где меня нашла жена и передала от КИНА паспорт на имя А. Галласа, а от себя — мой пистолет, чтобы при необходимости застрелиться. Мы с женой простились как перед боем».
В тот же вечер Быстролетов отправился к МАДАМ на ужин, и то, что там произошло, могло бы послужить сюжетом для детективного романа.
Вот как пишет об этом в своих «Воспоминаниях» Быстролетов.
«Начался ужин. Кемп после принятого в таких случаях обмена любезностями повел разговор о положении в семье «его друга Эрнеста», отметив при этом странности в его поведении. Я сидел как на иголках. Вдруг МАДАМ, прижав платочек к глазам, начала исповедоваться нам обоим, мол, она и сама уже давно стала замечать странности в поведении ее супруга.
— Что именно? — живо заинтересовался Кемп.
— Ну, во-первых, эти странные поездки. Такой регулярный их характер невольно наводил на мысль, что он ездит по одному и тому же делу к одному и тому же лицу. Далее, он украл в Форин Офисе служебный портфель с надписью: «Курьер Его Величества».
— Не может быть! — дружно воскликнули мы с Кемпом.
— Честное слово. И, наконец, он достал у министра паспорт для какого-то проходимца.
— Фамилия? — рявкнул Кемп. — Фотография?
Я похолодел.
— Фамилию я не успела прочесть, фотографию не рассмотрела.
— Это он! Черт возьми, это он! — Кемп стукнул кулаком о стол.
— Кто «он»? — спросил я, холодея от страха.
— Человек, который подлежит аресту. Мне поручено его найти. Вы знаете, граф, — обратился он ко мне, — в последнее время у нас уже не осталось сомнения, что здесь, около Эрнеста, крутится иностранный шпион.
Я ужасно испугался, но страшный испуг немедленно пробуждает во мне необычайную силу воли, ясность ума и решительность. Реакция — полный паралич — наступает потом, когда опасность уже позади.
— Я помогу вам его найти, — сказал я. — Я знаю положение дел семьи и кое о чем догадываюсь. Следы ведут в Германию, где у семьи имеется значительная недвижимость. Я рискну открыть вам фамильные секреты, хотя мне, как доверенному лицу крупного банка, это запрещается. Чтобы сейчас не утомлять леди скучными подробностями, разрешите пригласить вас на ленч в отеле «Ритц» завтра в час дня.
Кемп подумал и согласился: наверное, в первый раз в жизни доведется ему побывать в «Ритце». Я подошел к телефону и заказал на завтра столик. Расставаясь, Кемп особо значительно тряс мне руку.
— Очень, очень благодарен! До завтра!
— Да, в час дня.
Рано утром с первым же самолетом я вылетел из Англии».
Базаров в письме Центру от 24 июля 1933 года сообщал: «Отмечаю исключительно самоотверженную работу ГАНСА, не уехавшего ни на час раньше указанного ему срока, несмотря на реальную опасность провала со всеми вытекающими из этого последствиями. Во исполнение указаний центра, он все-таки успел перед отъездом встретиться с РОЛАНДОМ». Центр ответил 4 августа 1933 года: «Просьба передать ГАНСУ, что мы здесь отдаем должное самоотверженности, дисциплинированности, находчивости и мужеству, проявленным им в исключительно сложных и опасных условиях работы последних дней с АРНО».