КГБ в Англии

«Только в английских романах все у Интеллидженс Сервис идет так очаровательно гладко, концы сходятся с концами и Товеровская башня (Тауэр. — О.Ц.) беспощадно проглатывает прикоснувшихся к тайнам Британской империи. Мы отлично понимали, что можем угодить в негостеприимную башенную обстановку (см. мои письма от начала июля с.г.) — это в том случае, если бы Ванситтарт не побоялся вынести сор из избы и передал дело не в руки РОЛАНДА и другого такого же Пинкертона… а в руки специалистов из Адмиралтейства или Скотленда.

Но, по словам РОЛАНДА, такого дела ФО не помнит уже 300 лет (при тамошних порядках такое «запамятование» возможно, и Ванситтарту, видимо, было нежелательно, чтобы этот 300-летний срок пришелся на его секретарствование в 1933 году».

Утрата АРНО и связанный с этим риск провала вовсе не охладили наступательный пыл Быстролетова. Напротив, теперь он знал обстановку и нравы в Форин Офисе, что называется, из первых рук, знал, что чопорные и внешне неприступные обитатели Уайтхолла подвержены тем же страстям, что и простые смертные грешники, и, может быть из-за необходимости соблюдать приличия своего класса, даже в большей степени. К этому времени начала принимать осязаемые формы разработка ШЕЛЛИ, и Быстролетов с присущим ему упорством решил довести ее до успешного завершения. В Англии, однако, ему появляться было крайне нежелательно…

II

Еще в 1932 году, в период наиболее плодотворного сотрудничества с советской разведкой, АРНО по просьбе Быстролетова назвал ему некоторых своих коллег из Форин Офиса, аккредитованных при Лиге Наций в Женеве. Из того, что он рассказал о них, Быстролетов заключил, что наибольший интерес для разведки мог представлять БОЙ. Однако, как и большинство британских государственных служащих, БОЙ по всем внешним признакам был крепким орешком, и, чтобы пробиться через защитную скорлупу чопорности и холодной вежливости, с ним пришлось бы основательно поработать. Быстролетов, Базаров и призванный на помощь Теодор Малли (МАНН) справедливо решили, что легализационные данные, которыми Дмитрий Александрович пользовался в Англии — венгерский граф, — не позволяет ему длительное время находиться возле БОЯ на таком тесном пятачке, как Женева, оставаясь при этом не замеченным в связях с АРНО. К тому же именно в этом центре международного шпионажа Быстролетов вел опасную игру с международным авантюристом РОССИ — поставщиком шифров и секретных документов европейских государств. Нужен был другой человек, и обязательно с солидной, уважаемой англичанами национальностью.

Такой человек был найден в резидентуре РАЙМОНДА — Игнатия Порецкого (Рейса). Его звали Генри Пик, а в секретной переписке он проходил под именем КУПЕР. Он был по национальности голландец, по профессии — художник, по идейным взглядам — коммунист, хотя вышел из партии по указанию РАЙМОНДА, привлекшего его к сотрудничеству с советской разведкой в 1930 году. КУПЕР числился оперативным сотрудником Закордонного аппарата ИНО, каковым он и значился в представлении начальника разведки Слуцкого к награждению его боевым оружием в 1935 году.

«КУПЕР имеет три основных достоинства, — писал о нем Быстролетов, — преданность идее и делу, которому служит, честность в материальных вопросах и прямота в словах и отношениях с товарищами… Кроме того, КУПЕР обладает способностями, помогающими ему работать: он хороший актер, играет свою роль естественно, иногда мастерски, находчив в разговоре, хорошо ориентируется в обстановке, инициативен, интеллигентен, хорошо разбирается в людях, культурен, политически грамотен — все эти качества способны благоприятствовать отношениям с объектами вербовки».

Быстролетов особо отмечал также его любовь к разведке, романтическую увлеченность работой, сродни актерскому упоению. Все эти личные качества КУПЕРА подкреплялись объективными факторами его биографии как а) подлинное английское гражданство, б) легальный паспорт, в) превосходная родословная, г) располагающая внешность, д) профессия, открывающая ему путь в любые круги общества, е) хорошее знание голландского, немецкого, французского, английского языков и в той или иной мере нескольких других языков (итальянского, датского)». И помимо всего прочего, Быстролетов отметил его умение «подойти к женщинам».