Одно из его следующих посланий, датированное 20 февраля 1936 года, интересно тем, что позволяет взглянуть на будничную работу разведчика-нелегала. Малли писал кому-то из хорошо знакомых ему руководителей Центра (точно адресат неизвестен, но обращение на «ты» свидетельствует о наличии товарищеских отношений, возможно, это был Штейнбркж):
«Должен тебе сказать, что я очень занят. Даже мои любительские занятия английской историей страдают оттого, что у меня недостает времени. 4 раза в неделю я должен встречаться с ним (МАГОМ. — О.Ц.). Эти вечера у меня заняты. Когда я получаю материал, я должен его прочесть и отнести на кваритру к П. Затем бывают курьеры (почта), которые также вынуждают работать. Днем я занят с фирмами. Я посещаю их по очереди, мы купили уже 3 вагона товара, и их нужно отправить, нужно связаться с экспедиторами. В настоящее время у меня имеются более благоприятные предложения из Манчестера и Ливерпуля. Мне придется на 1–2 дня поехать туда».
Прикрытие, а Малли занимался бизнесом — скупкой и отправкой тряпья на континент для его последующей переработки, как видно из его письма, отнимало у него много времени и требовало поездок по стране. Именно поэтому он ставил вопрос о более удобном занятии: «Нельзя ли мне пристроиться к холодильному делу, которое имел Лева?» (Лева — Александр Орлов, создал фирму по торговле американскими холодильниками, «American Refrigerators Co. Ltd.»).
Весной 1936 года Малли и его жена переболели почками, что характерно для вновь прибывших в Лондон из-за жесткой местной воды, и в июне Малли запросился в отпуск. Таковой был ему предоставлен, и даже заказаны две путевки в Кисловодск на начало октября.
Пересечение границы с СССР не прошло для Малли без приключения, которое, как окажется в дальнейшем, было повернуто против него.
Суть этого эпизода ясна из приводимого ниже рапорта начальника оперативного отдела ГУПВО (Главного управления пограничной и внутренней охраны) НКВД комбрига Ульмара от 7.10.36 на имя начальника ИНО Слуцкого:
«28 сентября с.г. со станции Негорелое поездом Норд-экспресс № 4 под наружным наблюдением уполномоченного КПП «Негорелое» Шамрая в Москву прибыл голландский подданный Брошард Вильям, имеющий поддельный паспорт.
В беседе с начальником КПП «Негорелое» Даниловичем Брошард заявил, что он является работником ИНО ГУГБ НКВД по фамилии Малли и мужем гражданки Разба, едущей из-за границы вместе с ним и пропущенной без досмотра на основании вашей просьбы.
При этом направляем вам рапорт-справку уполномоченного КПП «Негорелое» Шамрая».
Рапорт Шамрая в основном повторял содержание рапорта комбрига Ульмара с той лишь дополнительной деталью, что Малли с женой, выйдя из вокзала в Москве, сели в поджидавший их автомобиль и уехали в неизвестном направлении. Шамрай же, оказавшись в незнакомом ему городе без денег, продолжить наблюдение не смог.
Отпуск Малли перерос в служебную командировку, и он вернулся в Лондон только в начале января 1937 года.
К маю накопившиеся проблемы с «легализацией» Малли и Дейча заставили Малли откровенно констатировать, что «до сих пор никто из нас здесь крепко не сидит. Даже СТЕФАН — нет. Он снова получил отказ в разрешении на работу».
Свое намерение обосноваться в Англии более прочно Малли попытался реализовать немедленно. Уже 24 мая 1937 года он сообщал о посещении Бюро регистрации иностранцев, куда он обратился за разрешением остаться в Англии на неопределенное время. Власти были готовы предоставить ему такую возможность при условии, что он откроет дело в одном из районов страны, пораженных безработицей (Южный Уэльс, Шеффилд и северные районы страны). Малли заполнил анкеты и отправил их в Министерство торговли. Центр был обеспокоен возможностью проверки документов Малли через австрийскую полицию и предложил альтернативный вариант с выездом его в Канаду и получением паспорта там. Малли ответил, что проверка его через Австрию маловероятна, так как Дейч «то и дело встречает в Лондоне липовых австрийцев — бывших коммунистов». «Да возьмите самого СТЕФАНА, с настоящей книжкой, — писал Малли. — Если они запросят о нем Вену, ответ будет не менее отрицательным, чем обо мне (он коммунист известный, а я просто жулик)». Увлекшись, Малли, видимо, перешел границы дозволенного в споре с Центром, а это не могло не сказаться на его дальнейшей судьбе.