В камине тихо потрескивали поленья, охваченные рыжим обжигающим бесом, нарушая ночное безмолвие, а в воображении паренька, на поле битвы, храбрые войны отдавали жизнь за своего господина, звенела сталь, и знамена взвивались над толпами, сражающихся людей.
Молодой барон слышал, как полотно хлопает на ветру, и с каждой минутой звук становился все отчетливее. Лишь, спустя некоторое время, Годфри осознал, что источник шума не в его голове, а за окном. Он оторвал взгляд от книги и поднял глаза.
На широком кирпичном подоконнике восседала огромная угольная птица, в глубине немигающих желтых глаз, затаился неподдельный интерес. Таких крупных экземпляров, молодой барон, отродясь не видел в Мендарве.
Годфри сглотнул слюну, судорожно размышляя, что предпринять: швырнуть сапогом в ворона или же продолжать растерянно пялиться на пичугу.
Птица склонила голову на бок, оглядывая паренька, затем громко щелкнув клювом, выставила правую ногу вперед. Юноша оторопело уставился на желтую лапу, на которой белел клочок бумаги.
В Мендарве пользовались почтовыми голубями для коротких сообщений, но иными птицами никогда. Воронов в уделе Данкоса было немного, и то, те обитали в южной части Дубравы, у самой Дозорной тропы, почти на самой границе. Никому бы в голову не взбрело ловить этих сварливых пернатых и использовать в виде посланцев.
– Каррр! – негодующе возмутилась птица, вытягивая лапу. Она явно была умнее голубков и знала, что от нее требуется.
Годфри осторожно отвязал записку, с опаской следя за вороном, надеясь, что тот, в гневе не вздумает изувечить паренька клювом.
Сообщение, к удивлению барона, было от Ребекки. Юноша быстро пробежался по строчкам, выведенным красивым ровным почерком, и его лицо помрачнело. Он взглянул на ворона. Но птицы и след простыл. В отличие от прибытия, пернатый гонец предпочел удалиться бесшумно и незаметно.
Отказать Ребекке, Годфри не мог в любом случае, слишком она была ему дорога. Юноша согласился бы с самым безумным ее решением, но, к счастью, в данный момент, просьба златовласки была оправданной. Эльфа следовало предать земле или огню. Сын барона, как никто другой изучил до травинки Дубраву, и мог помочь не только с погребением, но и провести дочь Лангрена тропами, на которых не попадутся ни церковники, ни дозорные патрули.
Единственная проблема заключалась в том, что Годфри предстояло выскользнуть из замка незамеченным. Если он пройдет по мосту, через главные ворота в ночное время, об этом станет известно и отцу, и священнослужителям, которые время от времени блуждают по двору, как приведения, мучающиеся от бессонницы. Оставался один выход, и он был крайне не по нраву баронскому сыну.
Глава 8
«И нежность земли согреет альвэ
в невесомых объятьях. Дикие травы
сплетутся мягким покрывалом,
скрывая его лик. Душа горлицей
вознесется к туманным далям
Инайрлан. Вечная память о нем,
останется в песне древнего леса»
«Лааидорон».
Летопись Светлоликих.
Стоило бы дождаться утра! Разумно, отправляться на поле брани полным сил и с ясными мыслями, после расслабляющего сна, но Ноэл, избрал приступить к миссии, как только власть мрака захватила в плен земли Нирбисса.
Глухая степь Гревгер за рекой Забвения считалась – гиблым местом. Даже бывалые чародеи старались обходить эти проклятые территории стороной. Но, когда скверна, губящая леса Мальки, перешла вброд бурные воды, Магистры не смогли больше игнорировать нависшую угрозу. В диких землях объявилась Теневая ведьма, утоляющая жажду энергией мироздания, вытягивающая жизнь из почвы, растений, животных и птиц.
Темно-фиолетовое небо, искрящимся полотном звезд, раскинулось над бесплодной пустошью, окропленной грядами исполинских острых известняковых валунов, при свете луны, казавшимися глыбами льда. Звуки бродячего ветра, протискивающегося между расщелин камней, походили на тоскливое завывание мифического чудовища. В такт ему, колючая высокая трава угрожающе лязгала, колыша длинными, утыканными шипами, стеблями. Это растение было единственным, которому удалось уцелеть на этих мертвых просторах. Верно, безмерное желание жизни, смогло противостоять чарам всевластной колдуньи.
Как устрашающие напоминание о пожирательнице энергии, всюду виднелись иссохшие остовы чахлых деревьев и кустарников. Без листвы, с черной угольной корой. Воздух Гревгер был пронизан запахом безмолвной порухи. В каждом глотке ощущался жгучий вкус, извращенных нежностей Темноликой.