Рейна Герион Виэнарисс сидела перед, инкрустированным драгоценными камнями, трюмо в своем особняке, что расположен в Элване, и неспешно водила расческой по длинным серебристым волосам. Она задумчиво смотрела на отражение в зеркале. Женщина все также была красива и внешне молода. Лет тридцать, не более. Вокруг больших глаз орехового цвета с длинными пушистыми ресницами, не было не единой морщины. Кожа лица и шеи сияла здоровьем и была упругой, словно у юной эльфийки, проводящей время на свежем воздухе. Мало кому было ведомо, что безукоризненное тело, поддерживающееся магией, хранило в себе душу мудрой, но древней старухи.
Рейна тратила чародейские знания ни на королей, ни на спасение Нирбисса, ни на прихоти соотечественников. Всю жизнь она применяла силу лишь для сохранения молодости и здоровья. Родив троих сыновей от покойного супруга, она отдала частицу себя им. Пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы вернуться в прежнюю форму. Но все жертвы стоили того. В нынешнее время, окажись магесса рядом с одним из своих отпрысков, она бы сошла за их дочь, нежели за мать.
Из трех родных сыновей у нее остался в живых лишь один. Старшие близнецы бесследно пропали во время войны с эльфами, и Рейна не смогла их даже похоронить по обычаям. В том кровавом побоище, погибло множество чародеев, эльфов, демонов и людей. Некоторые, как Псилон и Меус, не были найдены или опознаны среди изувеченных трупов.
Рейна сделала глубокий вдох, дабы прояснить сознание и отогнать изъедающую душу кручину. Мысли разрывающее сердце на части, шли во вред коже.
Из трех любимых наследников выжить, в смертельном сражении, удалось лишь Моргану. Младший сын, несмотря на постоянную занятость, изредка навещал ее, да ежемесячно слал длинные письма. Участь аскалионца не прибывать подле материнской юбки, а охранять мир и покой Нирбисса. Она сама определила судьбу своего чада, о чем горько жалела в последние годы. Если бы Рейна обладала даром провиденья, и знала, какая доля предназначена ее отпрыскам, то не отдала бы их Эуриону.
В прошлом ее заботили две вещи, которые подтолкнули магессу на столь рискованный шаг. Первая – в Цитадели сыновья могли развить свои способности, и стать могущественными магами. Вторая… Рейна ревностно относилась к детям, и не желала, чтобы один из них вдруг вздумал обрюхатить, какую-нибудь девицу и сыграть с ней свадьбу. Пусть сыновья и разбивают сердца дам Нирбисса да забавляются с простушками в постели, но в доме Виэнарисс будет лишь одна женщина, обожаемая своими героями.
Рейна сжала с силой ручку позолоченной щетки для волос. Ее злило, что она не смогла углядеть опасность, которая отобрала у нее все. Сейчас магесса осталась совершенно одна. Супруг, сразу же после рождения Моргана, лет сорок назад, отправился в чертоги Темноликой. Меус и Псилон, тоже покинули ее. Теперь женщине приходилось, как нищенке, выпрашивать скудные крохи внимания у последнего возлюбленного сына.
Два раза Рейна была вынуждена совершить долгую поездку к подножью Энал, где Морган наблюдал за капризным вулканом. У нее вошло в привычку слезно просить Эуриона пустить ее в Цитадель, дабы повидать отпрыска, но Верховный маг, не запрещающий свиданий с родственниками, был непреклонен. В Аскалион для женщин дорога закрыта, и вековой устав, ради давней подруги, Магистр менять не собирался, советуя ей общаться с сыном за пределами Чародейского Убежища.
Женщина положила расческу на мраморную столешницу и взяла открытое письмо, которое она перечитывала уже множество раз. Ее тонкие пальцы с голубыми прожилками, осторожно провели по размашистому почерку, такому родному и обожаемому. Это послание заставило ее отложить крайне важное дело, которое она планировала уже много лет.
«Огненный архипелаг никуда не денется. Несколько месяцев пролетят незаметно. Я увижусь с ним в Круане, а потом отправлюсь в путь», с тоской подумала она. Возможно, это будет их последняя встреча. Но если Создатели услышат мольбы магессы, то она вернется из Пылающих земель с благими вестями, и вскоре, все ее сыновья, вновь будут рядом.
Чародейка поднялась с резного стула, увитого стеблями позолоченного вьюна, и подошла к окну. Распахнув его, она, полной грудью, вдохнула ночной воздух, ощущая, что с каждым мгновением ее путь становится короче, приближая к вратам обители Темноликой.
Дерода должна была забрать Рейну еще давно. В тот проклятый миг, когда сердце чародейки сжалилось над брошенным младенцем. Цепкие пальцы Смерти, обязаны были свернуть ей шею и разорвать на лоскутки душу, когда женщина решила воспитать найденыша, как собственного сына и дать ему имя Виэнариссов. Интуиция подсказывала магессе, что не все благо вернется тебе многократно. Порой, добрые дела приносят куда больше горя, чем повседневные злодеяния. Милосердие – обернулось лихом для Рейны.