Но сейчас Рейвену не были страшны гневные речи Эуриона. Неприятность, постигшая Ноэла, не могла ждать рассвета. Каждый миг был на счету.
Годфри Торкес Данкос, подобно бесшумному и невидимому Страннику, что преданно служат королю, проскользнул над Дозорной тропой, осторожно держа на руках, лишенную сознания Ребекку. Время приближалось к утру, и караул копейщиков да лучников потерял бдительность, мечтая поскорее смениться да отправиться в теплую постель. Юноша возблагодарил Создателя, что златовласка не очнулась, пока он нес ее, ступая по поваленному древу, и внимательно наблюдая за стражей. Барона удивило, что у стены, напрочь отсутствовали храмовники, которые за последний месяц постоянно околачивались неподалеку от охранников. Но такие изменения были к лучшему. Священнослужители, куда прозорливее недотеп в доспехах с копьями и луками наперевес. Если бы Ребекка пришла в себя и, не уразумев, где находится, начала сыпать вопросами, бело-зеленые хитоны непременно бы приметили их, и тогда беды не миновать.
К счастью, златовласка открыла глаза и с удивлением уставилась на Годфри, лишь тогда, когда они пересекли границу. Как и предполагал юноша, девушка не осознала, где пребывает и каким образом, оказалась на руках друга. Молодой барон почувствовал, как тяжкий груз спал с души, словно чугунные цепи, сдавливающие грудь и не позволяющие свободно дышать, вмиг обратились в прах. Если бы Ребекка не очнулась… Он даже думать не хотел о такой перспективе, что способна была свести его с ума.
– Куда ты меня несешь? Что произошло? И почему мы вернулись в Дубраву? – оторопело прошептала девчушка, вертя головой во все стороны. В ушах гудело, а зрение с трудом фокусировалось на ночном пейзаже, словно Ребекка, только что откинула полог кошмарного сна и пыталась привыкнуть к реальности.
Годфри остановился и осторожно опустил девушку на землю. Ноги ее не слушались, и юноша, заботливо придерживал златовласку за талию, дабы она не упала. Рядом находился узкий поваленный ствол, и он, вполне, подходил для скамьи. Паренек, обняв крепко Ребекку за плечи, подвел ее к дереву и усадил.
– Как ты себя чувствуешь? – тревожные нотки проскользнули в его голосе.
– Немного голова кружится и все тело ватное, словно я проспала неделю и у меня занемели конечности от неподвижности.
– Слава Создателю, эти симптомы не предрекают опасный недуг, – на лице Годфри проскользнула улыбка.
– Я упала снова в обморок? Но, как это произошло? – потирая висок, прошептала златовласка, пытаясь вспомнить последние мгновения, до того, как с ней случилась неприятность.
Юноша закусил губу, лихорадочно соображая, стоит ли рассказывать подруге о мистических событиях или же оставить ее в неведеньи.
– Ты совсем ничего не помнишь? – осторожно поинтересовался он.
Серо-зеленые глаза девушки стали серьезными. Она нахмурилась, стараясь прочесть последнюю главу памяти, что болезненным покалыванием отразилась в голове.
– Помню, как мы шли по приграничью. Затем, что-то привлекло мое внимание и я… – девочка сморщилась, словно попробовала на вкус кислую вишню. – А потом шепот и мерцающая мгла затуманили разум… Этот шепот пел и убаюкивал меня, порождая в душе огонь… Нет, два костра! Один темнее ночи, другой сродни алой крови…
Годфри терпеливо слушал подругу, с горечью осознавая, что происшествие в лесу не оставила следов в воспоминаниях девчушки. Не единого мгновения, ни проблеска.
– Где Нейвис? И где Карро? Где шкатулка? – голос златовласки задрожал, а в глазах появился неподдельный испуг.
– Тихо, тихо, успокойся! Я все тебе сейчас объясню, – прошептал юноша, обнимая нежно златовласку, и прижимая ее голову к груди. Теперь Ребекка не была холодна, как лед, ее кожа пылала. Он чувствовал жар, исходящий от девушки даже через ткань рубахи и плаща. Годфри мог бы просидеть так вечность, просто прижимая златовласку к себе. Без слов, без движений, но чувствуя эту близость. Вдыхая аромат ее волос. Ощущая каждой клеточкой, как бьется ее сердце. Он не мог ей лгать, как бы ему не хотелось.
Он не отпускал ее до тех пор, пока не окончил рассказ, поведав о событиях на поляне. Единственное, что не в силах был истолковать молодой барон – это исчезновение ворона и шкатулки. Он обыскал окрестности, но птица и котомка словно растворились во мраке леса.
– Смилуйся надо мной, Тарумон Милосердный, – прошептала Ребекка. – Надеюсь, Карро, вместе с ларцом, отправился в Морен. И не стал добычей зловещего создания.