– Примите мои глубочайшие извинения, Ваше Наимудрейшество. Я невольно вынужден вас побеспокоить.
Седые брови Эуриона сошлись на переносицы. Что могло произойти, раз Юргер осмелился оторвать его от раздумий? Неужели, Визиканур все же отправился в обитель Темноликой?
– Что там у тебя? – проворчал Великий Магистр, принимая степенную позу на троне.
– Ннн… Найгари, – заикаясь, пролепетал привратник.
Эурион помрачнел. В эти неспокойные времена еще не хватало фантомных гонцов! Разобраться бы с бедами в Цитадели, так нет, в самый неподходящий момент должны явиться эти воздушные создания со своими посланиями.
– Передай, пусть приходит в следующий раз. Сейчас у Аскалиона нет времени на игры Создателей, – сухо молвил он.
– Но… Вы уже второй раз отказываете, – попытался отговорить Великого Магистра Юргер, который от услышанных слов, словно уменьшился вдвое и пуще осунулся.
– И в третий раз откажу, если потребуется! – прорычал чародей.
– Третий? – испуганно пискнул привратник, не веря своим ушам.
Эурион покачал головой. Кхаа Лаур, какие же они все боязливые и недалекие. Воспитанники, что не обладают магическими способностями, боятся даже собственной тени.
– Передай посланнику, что Аскалион ответит на зов, когда пробьет час. Но пока этот момент не наступил, пусть гонец дальше бродит по Нирбиссу, раздавая письмена счастья другим обитателям.
– Как скажете, Ваше Наимудрейшество, – пробормотал Юргер и тут же испарился, бестелесным духом, лишь слегка скрипнув тяжелой створкой дверей.
«Надеюсь, третий раз эта сущность прибудет через год, когда я, возможно, устану от балагана, творящегося вокруг меня, и самостоятельно доберусь до темницы Дероды», с презрением подумал Эурион.
Правда, была одна загвоздка – Великий Магистр еще лет двадцать не намеривался покидать свой пост, а может и пятьдесят. Чародеи не живут так долго, как Светлоликие, но на Нирбиссе есть множество способов, обмануть ненадолго смерть и продлить жизнь на определенный срок.
Хорошо бы открыть секрет бессмертия! За такое ценное заклинание, позволяющее вечно существовать, Великий Магистр продал бы душу могущественному демону или самому Дейре Лауру. Вот только, бесовские твари, что обитали на Большой Земле, не обладали древними знаниями, а Сумрачный ящер давно перестал интересоваться континентом. Был еще Огненный архипелаг и Ледяные владения, но Эурион не сунулся бы на те материки, даже если бы Темноликая сдавливала горло своими костлявыми пальцами, угрожая утащить мага в свое подземелье.
Псилон Герион Виэнарисс спустился к ужину, когда чета Данкос и еще несколько знатных особ, неведомо откуда взявшихся, уже восседали в столовой, терпеливо ожидая капеллана. Верховный жрец неторопливо прошел на свое место, отведенное во главе длинного, уставленного яствами стола, и опустился в весьма удобное кресло с велюровой обивкой.
В помещении царила атмосфера роскоши, но безвкусицей не пахло. Видимо все же барон и баронесса, лишь к его приезду решили так вычурно обставить покои, в которых предназначалось остановиться главе ордена Тарумона Милосердного. Хотели впечатлить капеллана, но вышло все наоборот.
Псилон оглядел присутствующих и, закрыв глаза, возвел руки к потолку. Поглощая еду в одиночестве или в присутствие брата, он не сподоблялся произносить молитвы, но находясь среди прихожан, ему было необходимо сохранять образ праведности и смирения.
– Да прибудет с нами Вечный свет Тарумона Милосердного. Да снизойдет на нас Благодать Пророка. Ибо соблюдая законы, что оставил он нам, внемля словам Создателя, мы узрим свет в конце пути. Пусть благословением он осветит сию обитель, и не убудет пища и добродетель в этом благочестивом месте.
Голос капеллана звучал подобно грому, отзываясь эхом от высоких потолков столовой. Присутствующие, закрыв глаза, и прижав ладони к груди, беззвучно повторяли слова Верховного жреца. Годфри, так же сложил руки, но глаза его были распахнуты, и внимательно наблюдали за главой ордена. Юноша зажмурился, лишь тогда, когда высокопоставленный храмовник окончил ритуал восхваления.
– Да дойдут наши молитвы до сердца Создателя! – хором молвили хозяева дома и гости.
Капеллан открыл глаза и, опустив руки, снисходительно улыбнулся присутствующим, которые были готовы лопнуть от гордости и счастья, что обрели честь отужинать с Его Преосвященством. Годфри держался непринужденно. Он старался не выдать себя, но и играть роль скомороха, млеющего от вида священника, пусть и высшего сана, он не намеривался.